Грег Бир - Эон

– Вы их знаете? Вы следили за всеми нами?

Роботы втолкнули самолет через круглый проход в боковую камеру. Люк за ним закрылся, и свет в ангаре погас.

Патриция оперлась на предложенную Ольми руку. Он повел ее к входу в инспекционный ангар.

Вошла Сули Рам Кикура. Она еще не встречалась с Патрицией, но все о ней знала. Рам Кикура быстро обменялась с Ольми короткой серией изображений. Патриция не могла понять визуальные символы, но суть происходящего была ясна. Женщина была воплощенным адвокатом. Она брала показания у Ольми, чтобы передать их – для предварительного рассмотрения – суду.

Люк АВВП открылся. Робот на членистых ногах в нескольких ярдах от него остановился, выдвинув на всю длину датчики и регистрируя высадку пассажиров.

«История, – подумала Патриция. – Мы все здесь история».

Лэньер вышел первым. Патриция подавила желание помахать ему; вместо этого она приподнялась на пальцах и кивнула. Он кивнул в ответ и спустился по лесенке. Следующей вышла Фарли. Кэрролсон ждала в проеме люка. Лэньер махнул в сторону кабины и громко сказал:

– У нас там раненый. Ему нужна помощь.

Ольми и женщина снова посовещались, и женщина прикоснулась к своему серебристому ожерелью. Делая это, она посмотрела на Патрицию и улыбнулась. Ее пиктор изобразил американский флаг над левым плечом; предки Рам Кикуры были американцами, и она этим гордилась.

– Что нам делать? – спросила Ленора. – Оставить его здесь?

– Объясните вашим друзьям, что придет медицинский робот, – вполголоса подсказал Ольми.

– С ним все будет в порядке. Помощь уже идет, – сказала Патриция.

Лэньер попытался подойти ближе, но робот остановил его.

– Дайте ему пройти! – попросила Патриция. – Ольми, чем они могут навредить вам?

– Они на карантинею. – Ольми указал на светящуюся красную линию, окружающую АВВП на уровне человеческой груди.

Патриция повернулась к Лэньеру, подняв руку.

– Они не причинят вам вреда. Все в порядке. Просто подождите немного.

– Я рад вас видеть. – Гарри говорил, продолжая следить за суетящимися роботами. – Мы не думали, что разыщем вас.

Патриция почувствовала комок в горле и повернулась к Ольми.

– Мы должны держаться все вместе и должны помогать друг другу.

Ольми улыбнулся ей, но это не означало согласия. Он опять обменялся серией изображений с женщиной, и та еще раз прикоснулась к ожерелью.

– Сейчас принимается решение, – сказал он.

– Преступники они или гости? – поинтересовалась Патриция.

– О, они будут гостями. – Женщина на прекрасном английском.

– У них должны взять анализы, – предупредил Ольми. – Наверное, будет лучше, если вы им об этом скажете.

– Гарри, их очень интересуют культуры бактерий нашей кожи. Один из роботов сейчас подойдет к вам и сделает срезы. Это не больно. Кроме того, им нужен резервуар с отходами из кабины.

– Вот и медицинская команда, – заметил Ольми. Позже ему придется связаться с каждым, принимавшим участие в операции, и под присягой потребовать соблюдения тайны.

Еще двое воплощенных граждан и робот поменьше вошли в помещение и приблизились к красной линии. Когда они пересекли ее, на их рукавах появились красные шевроны: теперь они тоже были на карантине.

Лэньер, Кэрролсон и Фарли позволили медицинскому роботу завернуть им рукава комбинезонов и взять пробы. Затем робот отступил к красной линии. Его немедленно окружило приятное фиолетовое свечение; когда оно рассеялось, робот пересек линию и остановился.

Медицинская команда, целиком состоявшая из гомоморфов, вошла в люк самолета. Несколько минут спустя оттуда на своих собственных ногах выбрался Хайнеман, поддерживаемый с двух сторон. Шедший впереди гомоморф изобразил сообщение для Ольми.

– Он испытывает боль, однако повреждение несерьезное, – перевел Ольми Патриции. – Они сняли боль, но еще не дали ему лекарств.

Вместе с Патрицией Ольми пошел к красной линии, которая исчезла при их приближении.

– Карантин снят, – сообщил медик-гомоморф. Он изобразил несколько простых символов для Патриции, и она вежливо кивнула. Затем она бросилась вперед и обняла Лэньера, Кэрролсон и Фарли, задержавшись возле каждого. Когда дошла очередь до Хайнемана, Пат действовала более осторожно.

– Не оберегайте меня – я чувствую себя вполне сносно, – проворчал он. – Где мы, черт побери, находимся?

– Я получила решение суда, – сообщила адвокат, над плечом которой все еще парил американский флаг. Она подошла к группе, протягивая руки.

– У нее вживлен имплант, как и у всех остальных, – объяснила Патриция Лэньеру, дотрагиваясь до головы. – Сейчас она слушает, что решил суд.

– Дело рассмотрено и прекращено в силу открывшихся обстоятельств, – объявила женщина. – Все вы – гости Аксис Надера. – Многозначительно посмотрев на Ольми, Рам Кикура добавила: – По распоряжению премьер-министра.

Глава 43

Велигорский стоял перед черной панелью – входом в библиотеку третьей камеры. Через площадь к нему осторожно двигались Белозерский и Языков, почти лишенные теней в свете плазменной трубки. Следом за ними шли два отделения десантников с оружием наизготове.

Мирский и Погодин наблюдали за ними из покинутого поста охраны НАТО – небольшого помещения, оборудованного видеомонитором. Мирский играл с клавишами звукоусилителя. Погодин посмотрел на него.

– Сейчас у нас есть шанс, – сказал он.

– Знаю.

Погодин снова повернулся к экрану. Мирский отрегулировал американское подслушивающее устройство и увеличил громкость.

– Нам не нужны еще солдаты, – объявил Велигорский. – Я уже отправил Мирского и Погодина в четвертую камеру для содержания под арестом.

– Кажется, он готов сотрудничать с нами, – тихо заметил Погодин.

Мирский кивнул. Риск, конечно, был, но за последние несколько дней ему стало ясно, что без Велигорского он руководить не сможет. У него не было ни опыта, ни склонности к политическим интригам и умения оставаться при этом в живых. Велигорский был лучшим из политработников. Если он и Мирский не смогут работать вместе, невозможно будет никакое сотрудничество. Единственной альтернативой станет уничтожение всех, а Мирский сомневался, что способен на это. Тогда уж лучше сдаться американцам или затеряться в городах и заботиться только о себе.

– Думаю, вам пора увидеть то, за что мы боролись, и научиться им пользоваться, – сказал Велигорский.

– У меня нет никакого желания идти по стопам Мирского, – возразил Белозерский. – Меня это совершенно не интересует.

– Товарищ Белозерский! – полклвник был терпелив. – Знание – сила. Вам хочется быть более невежественным, чем остальные? Я был там и, тем не менее, я все тот же Велигорский, все тот же секретарь парторганизации.