Последний секрет - Бернард Вербер

Неделя назад: Лукреция Немро и Исидор Катценберг помешали человеку, который с помощью компьютера хотел распространить метод стимуляции мозга, из-за которой человечество могло бы пропасть, утонув в удовольствии.

Пять минут назад: мужчина сказал ей «нет», оставив ее с чувством неудовлетворенности.

В конечном итоге ее захватывает мысль.

Да кем он себя считает!

А потом:

Какая деликатность. Какая чувствительность. Какая психология…

Она проходит среди всех этих фетишей во славу удовольствия.

В конце концов, у него самые красивые руки из всех мужчин, которых я встречала.

Чтобы успокоиться, она берет в баре бокал шампанского.

Он храпит.

Она выпивает шампанское одним глотком.

У него блестящий ум. Он образован. Свободен. Он не испугался бросить профессию журналиста, чтобы стать полностью свободным.

Она закрывает глаза.

Его поцелуй…

Лукреция возвращается в музей и растягивается на кровати Моцарта. Она задергивает шторки и засыпает, раздосадованная и очарованная.

Ей снится Исидор.

149

Рука ласкает ее лицо. Сон? Она открывает глаза.

Это Исидор. В реальности.

– Ну, вот и полночь. Это уже не первый день. А второй, – с улыбкой говорит он.

Она смотрит на него огромными изумрудными глазами и, в свою очередь, хитро улыбается.

Ничего не говоря, он берет ее за подбородок и целует.

Медленно, дрожащими пальцами он расстегивает пуговки ее куртки… и смотрит на соблазнительную грудь.

За его глазом: оптический нерв, затылочная визуальная доля, церебральная кора. Нейроны активизированы. Маленькие электрические разряды вспыхивают по всей длине, а затем высвобождают на концах нейромедиаторы, а те, в свою очередь, производят быструю и сильную мысль. Идеи, подобно сотне обезумевших мышей, носятся по огромному лабиринту его мозга.

Спустя несколько минут Исидор и Лукреция полностью обнажены, горячие тела прижаты друг к другу.

Гипофиз его мозга перевозбужден. Он с излишком выбрасывает тестостерон, который ускоряет биение сердца, чтобы кровь прилила там, где это нужно.

У нее в мозгу гипоталамус в избытке вырабатывает эстроген, вызывающий выброс молочных гормонов, из-за чего она ощущает покалывание в животе, в сосках, а еще – желание плакать.

Он не может насмотреться на Лукрецию. Он сожалеет, что не может перейти на более мощный режим запоминания. Двадцать пять кадров в секунду, сто, двести кадров, а позже, когда он захочет, можно промотать ленту назад и остановиться на нужном изображении.

Люлиберин, эстроген и тестостерон вливаются в потоки, текущие по артериям, венам, капиллярам. Словно неистовые лососи, они бурлят в крови.

Сердцебиение обоих учащается. Дыхание тоже.

Волна поднимается, поднимается.

Их тела танцуют. В эти драгоценные мгновения появляются несколько уровней восприятия. Если смотреть со стороны, виден забавный зверь с двумя головами и восьмью конечностями, нечто вроде розового спрута, сотрясаемого резкими судорогами. Ближе – горящий в огне кожный покров.

Половые органы, входя один в другой – удар смягчают волосяные покровы, – образуют ось, которая превращает любовников в сиамских близнецов.

Мышцы требуют сахара и кислорода, чтобы справиться с напряжением.

Таламус у обоих пытается скоординировать деятельность клеток.

Гипоталамус контролирует все в целом.

В церебральной коре, наконец, созревает мысль.

Я люблю ее, – думает он.

Он меня любит, – думает она.

Они думают, и – уже не думают.

Полное затмение.

Ему кажется, что он сейчас умрет. Сердце останавливается… Он видит, как возникают две энергии:

Эрос и Танатос, два Олимпийских бога, гиганты из тумана, тесно переплетенные один в другом.

Сердце вторую секунду остается неподвижным. Он закрывает глаза.

Красная завеса.

Каштановая завеса.

Черная.

Белая.

Слитые половые органы превращаются в проводник, передающий «человеческое электричество» на частоте в восемь герц. И теперь сердце начинает биться на восьми герцах. В конце концов и мозг тоже переходит на восемь герц. Оба полушария замыкают круг и перемещаются в фазу: волна мозга попадает на волну сердца, а та – на волну пола.

Мозговая железа в их головах, придя в действие, выбрасывает эндорфин, кортизон, мелатонин, а затем – природный ДМТ.

В свою очередь стимулируется крошечная точка, которую Феншэ и Мартен назвали Последним секретом. Ощущение становится в десять раз сильнее.

Они замечают, что есть три вида любви, как и писали древние греки:

Эрос – физическая любовь, секс;

Агапе – любовь как чувство, сердце;

Филия – любовь к разуму, мозг.

Когда они объединяются, получается тот самый нитроглицерин, который медленно взрывается на волне в восемь герц.

Любовь с большой буквы, о которой рассказывают все легенды и о которой пытаются говорить все художники. Секс, сердце, мозг – в гармонии.

Чакра 2, чакра 4, чакра 6.

Восьмигерцовая волна, созданная этими элементами, выходит из мозга, пересекает материю и распространяется вокруг них. Волна любви. Они уже не совокупляющаяся пара, а маленький излучатель космической энергии в восемь герц.

Сознание у них слегка изменилось.

Меня больше нет.

На мгновение перед Исидором приоткрываются некоторые тайны мира.

Кто я такой, что заслужил это?

Перед Лукрецией приоткрываются другие мирские тайны.

Я брежу?

Она замечает, что через Вселенную проходят длинные тонкие волокна, такие же, из каких состоит мозг на волокнистом ядре.

Арфа.

Повсюду линии, которые идут от одной точки к другой и, перекрещиваясь, образуют ткань.

Космические струны. В пространстве есть космические струны, которые колеблются, подобно струнам арфы. Эти струны вибрируют на волне в восемь герц и освобождают звезды, словно пылинки.

Струны, волокна, узлы. Вселенная вплетена в ткань. Полотно. Вселенная – это нарисованная картина. Изображение создается и меняется. Вселенная – продуманная картина.

На ноте «си»…

Этот мир видится кому-то во сне, а мы думаем, что он существует на самом деле. Время – часть этого сна, оно всего лишь иллюзия, но, если мы осмеливаемся думать, что время не непрерывно, значит, мы больше не ощущаем, что у всего есть начало, середина и конец. Я одновременно и зародыш, и молодая женщина, и старушка. Шире: я – один из сперматозоидов в мошонке моего отца и уже труп, похороненный на кладбище, с надписью на могиле: «Лукреция Немро». Еще шире: я – желание в разуме моей матери и воспоминание в умах тех, кто меня любил.