Владлена Курченко - Королева ордена

- Насколько я помню у нас сегодня открытый бал?

- Да, на ужин ты пойдешь? - отреагировал Дима, поднимаясь с постели.

- Естественно.

- Мы зайдем за тобой перед ужином, - сказал Дима. Кивнул Двейну на дверь и вышел вслед за ним. А я обратилась к вошедшей Ане.

- Анечка мне нужны ленты для сегодняшнего бала. И пусть Розмари срочно вызовет графа Томислава.

Аня нырнула в гардеробную. Протягивая мне перламутровые ленты, спросила.

- Официальный вызов через секретаря? Может, я сама ему позвоню?

- Аня не спорь, так надо. Я приму его в кабинете, проследи, что бы нас ни прервали.

Аня ушла к секретарю. Срочный вызов все равно займет минут пятнадцать, успею переодеться к ужину.

Томислав отвесил мне глубокий поклон.

- Ваше Величество хотели меня видеть?

- Граф, я собираюсь вам напомнить, что присутствие рядом со мной на всех мероприятиях, входит в ваши обязанности. Вы, пока еще, мой министр. Если вы сомневаетесь в принципах, взглядах и убеждениях своей королевы, мы обсудим вашу отставку после коронации. До тех пор будьте любезны оставить свое мнение при себе. Я жду от вас добросовестной работы на оставшиеся несколько дней. После этого срока вы можете быть совершенно свободны, - я протянула ему ленту кавалера. Он взял ленту за противоположный от моей руки край, как того требовал этикет.

- Ваше Величество, я всегда добросовестно выполняю свои обязанности. Не зависимо от того каких моральных усилий мне для этого требуется.

- Через шесть дней у вас будет возможность избавиться от неприятного общества.

Томислав перешел на ментальную речь.

- Ари не делай этого, не отгораживайся от меня стеной холода и безразличия! Все что угодно, любые эмоции, только не равнодушие. Я не вынесу этого!

- Ваше Сиятельство вы забыли имя своей королевы!? - ответила я вслух. В его глазах вспыхнула боль, отчаянье, безысходность.

- Ваше Величество, если бы хоть что-то было в моей власти, я бы изменил ситуацию еще в беседке. Я выполню вашу просьбу королева, избавлю вас от своего присутствия после торжеств. Я могу быть свободен?

Я лишь кивнула в ответ. Говорить я уже не могла. В ответ на хлопнувшую дверь, по телу прошла острая, режущая боль. С кровью вырывая из моего сердца остатки надежды. Ноги подкосились, я рухнула на пол. От боли и отчаяния я даже не могла плакать. Я хотела одного забыться, что б не чувствовать как из души уходят последние капли иллюзии, разлетается кусками фантом его любви. Оставляя за собой разбитое сердце, опустошение и истерзанную душу.

Через некоторое время, более или менее взяв себя в руки, я поднялась и вышла в гостиную. Аня замерла посреди комнаты в ожидании. Хорошо, что она не заглянула в кабинет, а сейчас я уже могу отвечать на вопросы.

- Ну, как? - не выдержав, спросила она.

- Нормально. Мы расстались.

Аня с шумом втянула воздух.

- Нет, это неправильно, вы же любите друг друга!

- Увы, Анюта, граф меня не любит. Я поманила, а он всего лишь не отказал королеве. Королевам не принято отказывать. Сама виновата, будет урок на будущее.

- Ты ошибаешься, граф любит тебя.

- Ага, это он от большой любви заявил, что я безответственная особа, которая наплевательски относится к людям.

- Так и сказал?!

- Практически. И давай закончим на этом. Двейн пришел?

- Ждет.

- Зови, - сказала я, и скрылась в будуаре. До ужина оставалось полчаса. Идти до обеденной залы семь минут. В оставшееся время стоит проверить, справлюсь ли я с поставленной самой себе задачей. Открылась дверь. Аня увидела меня, полулежащую на рекамье, и многозначительно хмыкнула.

- Прошу вас Ваше Высочество.

Не успел принц переступить порог, дверь за ним плотно закрылась. Молодец Аня, все правильно поняла. Посмотрим, удастся ли мне скрыть свою боль от Двейна.

- Ваше Величество вы позволите проводить вас на ужин? - он сделал ко мне шаг и замер в нерешительности. Его явно озадачила моя недвусмысленная поза. Одна рука заброшена за голову на подушки, вторая согнута к своему плечу.

- Позволю, принц и не только это, - ладонь согнутой руки коснулась ключицы. Медленно поползла вниз, повторяя контур почти выпавшей из декольте груди. Одновременно с этим отправила Двейну картинку его губ, ласкающих мою грудь. Его камзол, а затем и блуза улетели в сторону. Оттянув ткань, он припал к моей груди...

Минут через двадцать, еще не выровняв дыхание, посмотрела на принца. Глаза Двейна светились счастьем. Я засмеялась.

- Любимый, опоздаем на ужин.

Чинно шествуя коридорами дворца, я слушала ментальный монолог Двейна. Сохраняя невозмутимость на лице, Двейн выражал мне свой восторг удавшимся сюрпризом, вперемешку с объяснениями в любви. Я иногда улыбалась ему, думая о том, что Диму так легко обмануть мне не удастся.

Диана оценила счастливый взгляд Двейна и сосредоточенно-настороженный сына. Переглянулась с Крогером, но мне ни чего не сказала.

Весь ужин Дима ловил мой влюбленный взгляд. Я бросала его, как бы ненароком из-под опущенных ресниц.

Граф сидел за моим столом, но на значительном расстоянии. Раньше он садился ближе. Я удержалась от взгляда на него, однако далось мне это с трудом. Только закончив ужин, я встретилась с его глазами. Они были холодны как лед. Мне стоило огромных усилий сохранить лицо.

Придворные уже поднялись из-за столов, но не расходились, ожидая, когда уйду я. Поймав мой призывный взгляд, Томислав направился ко мне.

- Граф, отправьте Ее Сиятельству графине Элдиге приглашение, и заверения, что мы всегда рады ее видеть, в удобное для нее время.

- Слушаюсь Ваше Величество.

Я сразу отвернулась и ушла. Все же разговаривать с ним в сухом официальном тоне мне тяжело. Но я привыкну.

Вернувшись к себе, упала на постель, с трудом удержав слезы. Рядом крутилась Лиза, демонстрировать ей, да и ни кому другому, свою слабость, я не собиралась. Аня появилась в спальне с тарелкой в руках.

- Ты должна поесть, тебе и детям требуются силы.

- Аня я только с ужина.

- За которым ты ни чего не ела. Я следила.

Пришлось впихнуть в себя еду через силу. Скинула платье, открыла бюро, взяла сигарету, и вышла на террасу. Девушки остались в спальне, они знали в такие минуты меня беспокоить нельзя.

Обнаженное тело обдувал холодный ветер и ласкало все еще теплое солнце. Я неспешно затягивалась сигаретой, стараясь ни о чем не думать. Я любила этот мятный, слегка сладковатый привкус венерианского табака. Сигареты стоили в системе запредельные деньги. Не из-за сохранения здорового населения, а в связи с дорогостоящим производством. Удаление всех вредных примесей из листьев и бумаги, являлось сложным химическим процессом. Сигареты стали безвредны для человека и недоступны для большинства людей. А у меня, как у землянки, осталась привычка, успокаивать нервы сигаретой. Регулярно я ни когда не курила и не всегда успокаивала себя сигаретой. Скорее это был ритуал покоя, уравновешенности, гармонии в самой себе.