Пол Макоули - Дитя реки

Он возразил:

— Они бы привлекали внимание. Вдруг они кому-нибудь слишком понравятся? Люди и сейчас на нас так пялятся, как будто мы — целая праздничная процессия.

— Они могут захотеть получить нашу кровь или наши мозги, чтобы засунуть их живьем в бутыль, как у звездного матроса.

Йама рассмеялся от этих мрачных фантазий.

Пандарас продолжал:

— Здесь уживается добро и зло, господин. Мы ведь в Новом Квартале, построенном на месте Кровавой Битвы. Ты — человек уникальный. Не забывай об этом. Такой — редкая удача для принесения человеческой жертвы.

— Новый Квартал? Он выглядит очень древним.

— Это потому, что здесь ничего не перестраивалось с Эпохи Мятежа. Остальная часть города намного старше, но люди постоянно сносят старые здания, строят новые.

Иерархи построили Дворец Человеческой Памяти на месте последней битвы между машинами, кости и все останки собрали в большие рвы, землю заровняли и построили на ней эти дома.

— Я знаю, что где-то возле Иза была страшная битва, но думал, что это значительно выше по реке. — Теперь Йама вспомнил, что Храм Черного Колодца как-то связан с последней битвой, хотя в чем там дело, он не знал.

Пандарас стал объяснять:

— Дома построены на поле битвы, и с тех пор здесь ничего не меняется, кроме зданий святилищ и храмов.

— Я думал, что дома строились вокруг них.

— Дома приходится сносить каждый раз, когда строится новый храм. Это опасное дело. В земле попадаются старые яды и старинное оружие. Если его побеспокоить, оно иногда стреляет. Есть Департамент, который занимается только старым оружием, они ищут его с помощью прорицателей, а потом разряжают. А в некоторых местах квартала водятся привидения. Поэтому здесь такие странные люди, ясно? Призраки селятся у них в головах и заражают их идеями прежних времен.

Йама заметил:

— Я никогда не видел призраков. Фантомы, которые встречались в Городе Мертвых, — не в счет, ведь они — просто полуразрушенные проекции умерших. И пусть Амнан утверждает, что голубые огоньки, которые иногда плавают среди развалин около замка, — это призраки, души умерших, не нашедшие успокоения, но Закиль объяснил: это всего-навсего пузырьки горящего болотного газа.

Пандарас сказал:

— В основном это призраки машин, но некоторые когда-то были людьми и они, говорят, хуже всех. Вот почему здесь производят столько икон, господин. Если заглянуть в любой из этих домов, можно увидеть целые слои икон на стенах.

— Чтобы отпугивать призраки…

— Обычно это не помогает. Так я, во всяком случае, слышал.

— Смотри, это наш храм?

Впереди в нескольких кварталах возвышался гигантский куб, сложенный из огромных, грубо отесанных каменных глыб, местами покрытых сажей. Здание венчала луковица купола, выложенная истертыми золотыми плитками.

Пандарас, прищурившись, стал рассматривать это сооружение.

— Нет, у нашего — более пологий купол, а сверху отверстие.

— Ну конечно! Туда упала машина.

Храм Черного Колодца был построен много позже страшного падения зловещей машины, но его купол специально оставили незавершенным, в качестве символа.

В центре крыши сделали отверстие, прямо над тем местом, где машина стукнулась о поверхность земли, и порода под нею расплавилась до самой мантии. Йаме рассказал эту историю фантом одного кожевника, который держал мастерскую поблизости от строительства храма. Кожевника звали Мизим. У него было две жены и шесть красавиц дочерей, он много занимался благотворительностью в доках среди осиротевших ребятишек местной бедноты. Мизим жил несколько веков назад, и Йама быстро потерял интерес к ограниченным ответам фантома, но теперь он о них вспомнил. Отец Мизима видел падение машины, он рассказывал Мизиму, что, когда машина ударилась о землю, фонтан расплавленной породы взлетел выше атмосферы, а дым вторичных пожаров застилал солнце еще десять лет.

— Он левее, — сориентировался Пандарас. — До него еще минут десять ходу. Тот дом с золотой крышей — это гробница святого воителя. Она сделана из целикового монолита, только внутри есть секретное помещение.

— Ты прямо ходячая энциклопедия, Пандарас.

— У меня здесь живет дядя, и я гостил у него какое-то время. Он — брат моей матери, и было это в те времена, когда мой отец убежал, а мать отправилась его искать. Год — это очень долгий срок для моего народа.

Потом она вернулась и вышла замуж за другого, а когда у них все разладилось, она вышла замуж за моего отчима. У меня с ним отношения не очень-то, вот я и нанялся прислуживать в трактир — там давали комнату. А потом появился ты, и вот я здесь. — Пандарас усмехнулся. — После того как я убрался из этого района, я еще долго боялся, что в меня вселился призрак.

Просыпался, и мне казалось, что во сне со мной говорили какие-то голоса. Но с тех пор как мы с тобой встретились, я их не слышу, господин. Может быть, твоя раса излечивает от призраков.

— Судя по тому, что я узнал, вся моя раса — призраки, — уныло проговорил Йама.

Храм Черного Колодца стоял в центре широкой площади, вымощенной замшелым булыжником. В плане он представлял собой крест с длинными боковыми апсидами; его купол, сверкающий золотом в лучах заходящего солнца, располагался над пересечением атриума и боковых апсид. Стены были выложены блестящим черным камнем, но кое-где он осыпался, и в глубине виднелась кладка сероватого известняка. Йама и Пандарас обошли вокруг храма, но никого не встретили, тогда они поднялись по длинной пологой лестнице и прошли через высокий нартекс.

Внутри было темно, но из отверстия в куполе в дальнем конце обрамленного колоннами атриума падал столб красного вечернего света. Йама огляделся: ни Таморы, ни ее таинственного работодателя не было видно, казалось, что храм вообще пуст. Капители колонн украшал причудливый орнамент, а полуразрушенная мозаика пола представляла картины великих битв прошлого. Йама подумал, что храм великолепен, но теперь имеет неухоженный вид, и еще он решил, что это странное место не для рандеву, скорее оно годится для засады.

Чувствовалось, эта же мысль пришла в голову и Пандарасу: пока они шли вдоль атриума, он без конца вертел головой. Красноватый свет заходящего солнца падал на высокий, до пояса, парапет из необработанного камня, который ограждал уходящее в черную глубину круглое отверстие. Это и был тот колодец, который образовался, когда упала машина и расплавила под собой каменные породы. Вся окружность парапета была покрыта остатками сгоревших благовоний, тут и там лежали подношения из цветов и фруктов. В трещинах торчало несколько ароматических палочек, которые испускали кольца сладкого дыма, но цветы уже завяли, а на фруктах виднелись темные пятна.