Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

Я поблагодарила его, и мы ушли. Поддавшись уговорам Голди, я зашла в местное почтовое отделение и распечатала собственный послужной список. Я собиралась уменьшить запрашиваемую зарплату, будучи уверена, что босс мне переплачивал — но Голди мне не позволила. — Подними ее! Это твой лучший шанс. Подразделения, которым ты нужна, либо без разговоров заплатят… либо, по крайней мере, вызовут тебя и попытаются сторговаться. Но снижать себе цену? Послушай, дорогая, никто не покупает вещи на дешевой распродаже, если может позволить себе все самое лучшее.

Я оставила по копии в каждой из контор мультинационалов. Я, в общем-то, ни на что не надеялась, но если кому-нибудь понадобился бы лучший в мире курьер, он мог бы изучить мои таланты.

Когда конторы начали закрываться, мы вернулись в гостиницу, чтобы успеть к обеду, и заметили, что и Анна, и Барт немного навеселе. Нет, они не были пьяные, просто радостные, и движения их были чуточку замедленные.

Барт стал в позу и провозгласил:

— Дамы! Сморите на меня и восхищайтесь! Я великий чловек…

— Ты напился.

— Конечно, Фрайдэй, любимая моя. Но ты вишь перед собой чловека, крый сорвал банк в Монткарло. Я гений, отъявленный, настоящий, живой финансый гений. Можь меня потрогать.

Я собиралась его потрогать, но позже, ночью. Я поинтересовалась:

— Анна, Барт сорвал банк?

— Нет, но он сдвинул его с места. — Она тихонько рыгнула. — Извиняюсь. Мы немного проиграли здесь, потом пошли во «Фламинго», чтобы перебить фишку. Когда пришли туда, как раз заканчивали принимать ставки на третий заезд в Санта-Аните, и Барт поставил штуку на кобылку с именем его мамочки — рискнул, а она всех обошла. Ну, а рядом с букмекерской конторой стоит рулетка, и Барт ставит выигрыш на двойное зеро…

— Он был пьян. — заявила Голди.

— Я был гениален!

— И то, и другое. Выпало двойное зеро, и Барт поставил эту кучу денег на черное и выиграл, оставил там и выиграл, переставил на красное и выиграл — и крупье послал за начальником. Барт захотел играть ва-банк, но начальник ограничил его пятью килобаксами.

— Крестьяне. Гестаповцы. Лакеи. Ни одного насъящего спортсмена во всем казино. Я ушел оттуда.

— И все проиграл, — сказала Голди.

— Голди, моя старушка, ты меня не уважаешь.

— Он мог бы все проиграть, — согласилась Анна, — но я проследила, чтобы он последовал совету начальника. В окружении шести шерифов казино мы пошли прямо в контору «Лаки Страйк Стэйт Бэнк», которая находилась у них в казино, и положили эти деньги на счет. Иначе я не выпустила бы его оттуда. Представьте себе, как можно донести полмегабакса наличными от «Фламинго» до «Дюн». Он живым даже до обочины тротуара не дошел бы.

— Чепуха! В Вегасе преступность меньше, чем в любом ругом городе в Серной Америке. Анна, любовь моя, ты слишком много командуешь и капризничишь. Тиранша. Я не женюсь на тебе, даже если ты в общесном месте сташь передо мной на колени и бушь умолять. Весто этого я спрячу твои туфли, буду бить тебя и кормить одними сухрями.

— Да, дорогой. Но теперь ты можешь надеть свои собственные туфли, потому что ты сейчас будешь кормить нас троих. Сухарями с красной икрой и трюфелями.

— И шампанским. Но не потому, что ты меня тиранизинуешь. Дамы. Фрайдэй, Голди, мои любимые — вы поможете мне восславить мой финансовый гений? С возлияниями, фазанами и потрясающими танцовщицами в замечательных шляпках?

— Да, ответила я.

— Да, пока ты не передумал. Анна, ты сказала «полмегабакса»?

— Барт. Покажи им.

Барт извлек чековую книжку и с самодовольным видом дал нам на нее посмотреть. 504000,00 бк. Больше полумиллиона в единственной в Северной Америке твердой валюте. Гм, немногим больше тридцати одного килограмма чистого золота. Нет, я бы не стала нести такую сумму по улице — даже в золотых слитках. Без тачки — нет. Это была почти половина моего собственного веса. Чековая книжка удобнее.

Да, я была согласна пить шампанское Барта.

Что мы и сделали, в кабаре «Звездная пыль». Барт знал, сколько дать на чай старшему официанту, чтобы он усадил нас поближе к сцене (а может быть, он дал слишком много, не знаю), и мы потягивали шампанское и ели замечательный обед, главным блюдом которого была корнуоллская куропатка, в счете, правда, названная голубем, и танцовщицы были молоденькие, симпатичные, веселые, здоровые, и пахло от них хорошо. Там еще были танцовщики, с набитыми чем-то гульфиками, чтобы нам женщинам было на что посмотреть, только я на них не очень обращала внимание, потому что от них не так пахло, и у меня возникло ощущение, что они больше интересуются друг другом, чем женщинами. Это, конечно, их дело, но в целом мне больше понравились танцовщицы.

И у них был потрясающий фокусник, который доставал из воздуха живых голубей так, как большинство фокусников достает монеты. Я обожаю фокусников, но никогда не понимала, как они это делают, и смотрю я на них с открытым ртом.

Этот фокусник сделал то, что подразумевало сделку с дьяволом. В какой-то момент он заменил свою симпатичную ассистентку одной из танцовщиц. Его ассистентка не была слишком тепло одета, но у танцовщицы с одной стороны были надеты туфли, с другой — шляпка, и только улыбка между ними.

Фокусник начал доставать голубей из нее.

Я не поверила тому, что увидела. Там не так много места, и все равно было бы слишком щекотно. Значит, этого не происходило.

Но я собираюсь вернуться и посмотреть на это с другой точки. Это просто не может быть правдой.

Когда мы вернулись в «Дюны», Голди захотела посмотреть шоу в холле, но Анне хотелось спать. Поэтому я согласилась посидеть с Голди. Барт попросил придержать для него место, потому что он собирался вернуться сразу, как отведет Анну наверх.

Но он не вернулся. Когда я поднялась в номер, я не удивилась, когда обнаружила, что дверь в другую комнату закрыта; перед обедом мой нос предупредил меня, что вряд ли Барт будет вторую ночь успокаивать мои нервы. Но это было их дело, и я не испытывала особой нужды. Барт поступил благородно, когда мне это действительно было нужно.

Я думала, что, возможно, Голди расстроится, но она выглядела спокойной. Мы просто легли в постель, посмеялись о том, откуда он мог вытаскивать этих голубей, и уснули. Когда я засыпала, Голди уже тихо похрапывала.

Снова меня разбудила Анна, но в это утро она не выглядела рассерженной; она вся сияла. — Доброе утро, дорогие мои! Пойдите пописайте и почистите зубки; завтрак будет подан через две секунды; Барт как раз выходит из ванны, так что не теряйте времени.

Во время второй чашки кофе Барт сказал:

— Ну, что, дорогая?

Анна спросила:

— Сказать?

— Давай, милая.

— Ладно. Голди, Фрайдэй… Мы надеемся, вы сможете уделить нам немного времени сегодня утром, потому что мы любим вас обеих и хотим, чтобы вы были с нами. Мы сегодня утром женимся.