Джеймс Уайт - Галактический шеф-повар

Короткую паузу нарушил Приликла.

— Гурронсевас, — спросил эмпат, — чему вы так радуетесь?

— Еще несколько минут поговорю с Критхаром, — отозвался тралтан, — и вы тоже поймете почему.

Глава 32

Колпак, прятавший Критхара от солнца, опустили так, чтобы вемарца не было видно. Когда Приликла сказал, что было бы лучше, чтобы к поселку Критхара сопровождал только Гурронсевас и больше никто, единственной возразившей оказалась Нэйдрад, которая опасалась, справится ли с управлением антигравитационным транспортным средством неумеха тралтан.

Таусар, возвратившиеся охотники и все учительницы, за исключением Ремрат, а также все дети расположились на склоне горы у входа в пещерный поселок. Свободным остался только участок совсем рядом со входом — там стояли три небольшие ручные тележки. Гурронсевас медленно и бесшумно подвел тележку на расстояние в несколько ярдов от тележек и отключил антигравитационный двигатель. Как только носилки опустились на землю, он откинул колпак.

Собравшиеся вемарцы вели себя смиренно и уважительно, никакой враждебности не выказывали.

Даже дети не шумели при виде Главного охотника — здорового, целого и невредимого. Только на ноге у Критхара остался прозрачный фиксирующий гипс. Но когда Критхар встал и поднял голову, толпа вемарцев разразилась криками и воплями. Все засуетились, принялись прыгать — такой радости Гурронсевасу еще никогда в жизни не случалось видеть. Он гадал, как эта эмоциональная буря скажется на состоянии Приликлы.

Но эмпат во время последнего разговора с Критхаром мягко, но настойчиво утверждал, что риска не будет. Он чувствовал, что вемарцы на возвращение своего Главного охотника отреагируют бурно, но не враждебно. В конце концов, Критхар сам предложил скрыть правду от своих сородичей до самого последнего мгновения, чтобы его возвращение домой произвело максимальное впечатление.

Едва заметно прихрамывая, Критхар подошел к тележкам, остановился, опустил взгляд. Вемарцы продолжали кричать, и даже тем, кто решил поговорить друг с другом, приходилось вопить, чтобы собеседники их услышали. Гурронсевас с трудом соображал, что происходит. Движения в толпе потухли, и тралтан заметил, что одна молодая вемарка скользнула в пещеру — наверное, для того, чтобы позвать Ремрат, поскольку в вемарке Гурронсевас узнал Друут. А Критхар забрался на одну из тележек и поднял вверх руки, прося тишины.

— Моя семья, друзья и товарищи по охоте, — сказал он медленно и четко, как только наступила тишина. — Вы жестоко ошибались насчет намерений и способностей чужеземцев, прилетевших к нам на корабле. Я также ошибался и осознал свою ошибку всего несколько часов назад. Но теперь вы сами видите, что я — не расчлененный труп, куски которого вы собирались водрузить на эти тележки и отвезти на кухню. Я жив, силен и здоров. И все это потому, что наши чужеземные друзья никогда не были и не являются хранителями мяса. Они — хранители жизни.

Критхар сделал паузу. Толпа разом вздохнула — и как будто ветерок пронесся по траве. А потом все так же дружно вздохнули от удивления и восторга. Но вот Критхар заговорил вновь, и все опять умолкли. Он рассказал сородичам обо всем, что ему говорили и что с ним делали чужеземцы. Он прервал свой рассказ лишь единожды, когда у выхода из пещеры появились его мать и жена и стали протискиваться сквозь толпу. Но Ремрат дала сыну знак продолжать, прошла мимо него и встала рядом с Гурронсевасом.

Тихо, так, чтобы ее слышал только тралтан, она проговорила:

— Мы жестоко ошиблись насчет ваших друзей, а больше всего насчет вас после всего, что вы для нас сделали. Я вела себя как полная невежа и прошу у вас прощения. Вы и ваши друзья-хранители всегда найдете приют у нас дома.

— Спасибо, — так же негромко отозвался Гурронсевас. — Мне тоже очень жаль, что я был глуп и жесток. Я бы сам все понял, если бы более внимательно прислушивался к вашим словам. Все дело в непонимании.

В непонимании...

Гурронсевас мысленно содрогнулся от стыда и смущения, вспоминая о том, что порой говорил Ремрат. В свое время ему казалось странным и в чем-то милым, но не слишком важным то, что у вемарцев искусству кулинарии и врачевания посвящают себя одни и те же существа и что среди вемарцев эти существа именовались хранителями. Если бы он задумался об этом как следует, он бы понял, что народ, привыкший считать мясо единственной надеждой на выживание, относился к этому виду питания с превеликой экономией и считал его настоящей роскошью. Все теперь казалось так просто. И когда он обронил слово «хранители», назвав так врачей с корабля, он это сделал потому, что счел слова «хранитель» и «целитель» синонимами для вемарцев и не задумался о том, к каким последствиям это может привести.

Если бы они с Ремрат поменялись местами, если бы Ремрат предложила Гурронсевасу рассказать в подробностях о том, что чужеземные хранители — существа, которые, как полагали вемарцы, занимались иссечением пораженных болезнью тканей, разделкой и подготовкой частей тела для последующего приготовления еды, как мясники на бойне, — выделывали с ее любимым чадом, то реакция пещерного поселения могла быть и похуже.

Вемарцы впали в отсталость во многих областях, но они сохранили ум и цивилизованность. Именно поэтому Приликла почувствовал, что будет лучше, если контакт возобновится через посредство выздоровевшего пациента. Как водится, чувства эмпата его не обманули, и Критхар добился большого успеха.

— Чужеземцы, — говорил он, — прибыли сюда для того, чтобы доказать нам, что мы можем жить лучше и на нашей больной, но постепенно выздоравливающей родине. Но принесли они нам только знания и советы. Они объяснили, как Вемар докатился до такого состояния много веков назад и как мы можем вылечить нашу планету и удержать ее от возврата...

Зная о том, что научные термины вемарцам уже давно непонятны, Гурронсевас и Приликла описали экологическую катастрофу, постигшую Вемар, в самых доступных словах, и теперь Критхар занимался тем же самым. Словами, доступными пониманию своих сородичей, Критхар говорил о веках изобилия и о ужасном, непрерывном последующем отравлении земли, моря и воздуха и существ, обитавших там. Он говорил об огромной массе ядовитых паров, которые выбрасывались в воздух, стремились в небо, где они напали на великий щит, защищавший Вемар от солнца, и разрушили его.

Постепенно даже самые мелкие и наиболее нежные обитатели океана, от которых зависело пропитание крупных рыб, а затем — и самих вемарцев, исчезли в морях полярных районов и умеренных зон. А на почве ставший смертельно опасным солнечный свет, проникавший к ней без препон высушивал и убивал растительность, которой питались мелкие и крупные травоядные, которыми, в свою очередь, питались хищники, да и вемарцы тоже. Под действием двух главных врагов — голода и солнца, ослеплявшего вемарцев и покрывавшего язвами их кожу, вся животная жизнь погибала. Каждую неделю сокращалось и без того скудное население планеты, дети рождались слабыми и больными.