Крис Роберсон - Древний Марс (сборник)

Он повернулся к мужу и улыбнулся.

– Ну вот, теперь весь дом в нашем распоряжении, – сказал Ноэл, вкладывая будоражащий призыв в свои слова. Но мрачно-суровое выражение лица Кейна нисколько не прояснилось, а стало даже жестче.

– Да? И что я теперь сделал не так? – спросил Ноэл.

– Давай поговорим об этом в нашей комнате.

Ноэл укоротил свой шаг, чтобы не обгонять своего миниатюрного супруга. Их комната являла собой гармоничное соединение их личных пристрастий. Полка с древними книгами из переработанных деревьев, несколько абстрактных картин Кейна, чью перевозку сюда с Земли они специально оплатили. Кейн намеревался заняться живописью, когда они где-то прочно осядут в собственном жилище, но, как и многие другие, этот план не материализовался. Боевые доспехи Ноэла стояли в углу комнаты, наподобие латника из какой-то инопланетной армии.

– О’кей, что не так? – спросил Ноэл.

– Отец записал Тильду в Лоуэллский университет на агрономический факультет.

– Ну, я думаю, он может забрать свои деньги назад, – произнес Ноуэл. – Она собирается в Кембридж и отбывает туда через три недели.

Кейн отвёл взгляд, потом подошел к туалетному столику и начал переставлять там предметы.

– Я отменил ее предварительную регистрацию на рейс на Землю и позвонил в приемную комиссию.

– ЧТО? – Это был тон, приберегаемый Ноэлом для рекрутов, нарушающих субординацию.

– Она моя наследница.

Ноэл сдерживался от перехода на повышенный тон.

– Что же случилось с планами «мы продадим это после него»? – Кейн перешел в другую часть комнаты и ничего не ответил. – Я полагаю, этот план больше не действует?

– Это честная работа и честный образ жизни, может быть, даже благородный и почетный. Мы кормим Землю, – сказал Кейн, занимая оборонительную позицию.

– Мой прапрапрадед выстроил этот дом, вспахал эту целину впервые за тысячи лет. Это правильно, что Маккензи будут продолжать здесь свое дело.

– Тильда также и Майкельсон, и она имеет другие планы. Я имею другие планы.

– Я думал, твой план – быть со мной, – произнес Кейн.

– Так и есть, но… – теперь настала его очередь вести разговор. – Ты же не хотел жить, как он. Ты говорил, ты никогда не захочешь вернуться.

– Планы меняются.

– Несомненно. Но ты и твой ужасный отец не имели права принимать это решение о будущем Тильды.

– Вот это и вышло наружу.

– Да, он поганец, и ты это знаешь. Ты обычно так и говорил. И Тильда отправится в Кембридж, хотя бы мне пришлось самому её туда отвезти.

– Ты не сможешь. Мы остановим твой вылет в порту. Она дочь уроженца Марса. Мы можем удержать ее здесь.

Ноэл схватился за голову.

– Я больше не понимаю тебя и не знаю, кто ты, вообще, есть. Как ты можешь творить такое по отношению к своей дочери? Ко мне?

Кейн пересек комнату и схватил его за плечи.

– Смотри, пусть он думает, что победил. Когда Тильде исполнится двадцать один год, она сможет делать все, что ей заблагорассудится, но это даст мне время поработать со стариком… и тогда… и… вещи могут измениться.

– Во-первых, старик не меняется. Он днями напролет твердит нам, насколько он чертовски стоек, упрям и ни на что не поддается, – сказал Ноэл с горечью. – И во-вторых, не думаю, что можно рассчитывать, что всё сложится так, что он умрёт, а ты удобным образом избежишь противостояния ему. К тому же три с половиной года – слишком большая задержка для Тильды. Как изучение агрономии в задрипанном колледже на Марсе поможет ей попасть в хороший университет, особенно после того, как она уже раз отказалась от места.

Кейн оцепенел.

– Я оканчивал Лоуэлл.

– Я не имел в виду…

– Нет уж, имел. Ты думаешь, здесь мы все наподобие туповатых селян, этаких зажиточных простаков из Хиксвиля.

– Не меняй тему. Это уход в сторону. Ты должен ясно осознать и не обманывать себя относительно своих действий. Ты выбрал выход для трусов. Не перечить отцу и не отстаивать свою позицию, позволяя тем самым страдать Тильде и мне из-за своей бесхребетности!

В тот же момент, когда эти слова вырвались у него, Ноэл пожалел, что не подыскал других слов. Даже несмотря на смуглую кожу Кейна, было заметно, как кровь ударила тому в лицо.

– Вот теперь-то я вижу, как известный офицер КосмоКома думает обо мне!

Он взвился и ринулся к двери.

– Кейн, постой! Мне жаль, я…

Тяжелая металлическая дверь закрылась с тихим шуршанием, но казалось, она громко хлопнула за ним.

Тильда отбросила назад фонарь и забралась в свой чрезмерно ярко и многоцветно раскрашенный ультралёгкий флаер. «Вероятно, из-за вездесущести красного цвета на Марсе местные жители имели склонность применять такие безумные сочетания цветов?» – задумывалась она. Ее был выкрашен под серебро с голубыми звездами и лунами и многоцветными спиральными вихрями повсюду, на большей части поверхности крыльев и фюзеляжа. Она медленно покатилась по направляющим мимо больших гусеничных грузовиков, которые транспортировали их ценные грузы в космический порт Лоуэлл-сити. Разгона по наклонным направляющим и сверхдлинных крыльев хватило, чтобы ухватиться за разреженную атмосферу Марса, и вот она уже летит. Вдалеке она различила черный флаер Али с серебряными молниями, который также набирал высоту, забираясь все выше в румяные небеса.

Она заложила вираж, чтобы приблизиться к нему, и они полетели дальше на параллельных курсах, почти касаясь крыльями друг друга над марсианским городом. Хотела бы она знать, что марсиане из ее видений подумали бы теперь о нём. Самоцветные башни почти не изменились, но улицы и бульвары почти сглажены, засыпаны красной пылью, над которой выли и стонали нестихающие марсианские ветра вместо песенных мелодий.

Тень от крыльев ультралегких флаеров пронеслась по пескам и скалам этой планеты, играя в догонялки с мелкими песчаными вихрями, танцующими вокруг кратеров и на плато. Неяркий свет далекого марсианского солнца поблескивал на куполах, покрывающих поля местных поселенцев.

Через ветровое стекло девушка разглядывала надвигающуюся массу горы Монс Олимпус, самого крупного вулкана Солнечной системы. Вершина упиралась в красное небо Марса, а несколько облачков зацепились за склоны, словно гора куталась в тонкую шаль.

Али нарушил молчание.

– Мне этого будет не хватать.

– А ты бывал на Земле?

– Нет.

– Тебе там понравится.

– Мама боится, что мне не захочется возвращаться.

– И что ты ей сказал?

– Я пообещал вернуться. – Он чуть помедлил. – Но я солгал. Совершенно не знаю, какие у меня будут планы после того, как я проведу столько лет в земном гравитационном колодце – сначала колледж, интернатура, возможно – ординатура.