Кэролайн Черри - Иноземец

— Вы отлично справились, нанд' пайдхи.

— Никак не получалось собраться с мыслями. Я мог бы говорить и лучше.

— Табини считает, что такие интервью будут происходить и потом, сказал Банитчи. — Он думает, пришло время для пайдхи стать более публичной фигурой. Больше соприкасаться с народом.

— И это сумеет остановить тех, кому я мешаю живой?

Он не собирался возражать. Несомненно, ход был разумный. Несомненно, именно так считает Табини. Но беспокойное чувство не отпускало.

— Почему бы вам не подняться наверх, нади, и не снять пальто? Теперь уже можно расслабиться и отдохнуть.

Брен не знал, сумеет ли расслабиться на весь оставшийся день, но воротник пальто тер шею и все тело одеревенело — слишком долго сидел неподвижно. Пойти наверх и переодеться во что-нибудь поудобнее — это не просто хорошая мысль. Это единственное, что они тебе позволят сделать или решить до самой ночи. Твое единственное великое решение.

До завтрашнего дня.

Брен сказал — потому что это было политично в настоящей момент, и потому что еще раньше собирался и угрюмо твердил себе, что надо, — он сказал:

— Я был груб вчера вечером, Банитчи, простите меня.

— Я не заметил, — сказал Банитчи.

Внимание Банитчи было направлено наружу, за дверь, на фургончик, дверцы которого уже захлопывались со стуком.

— Мне жаль, что так вышло с вашим ассоциатом. Мне жаль ваших наставников.

— Вы тут не при чем. И я тоже. Можно было бы лишь пожелать, чтобы он оказался умнее — но не удачливее. — Банитчи положил руку на плечо Брену, и это движение лишь наполовину было жестом расположения. — Идите наверх, нади.

Уходи и не докучай мне. Пайдхи умеет переводить. Мысли Банитчи были где-то далеко, и Брен — после жара юпитеров — решил, что стоит вернуться наверх, в ванну, которую пришлось покинуть раньше времени. В ванне меня не станут тревожить. В ванне не придется беседовать на философские темы. А заодно она подлечит болячки, о которых вовсе не хочется говорить со слугами.

Пока снова включили нагреватель, пока напустили воду, прошло немало времени. Брен воспользовался паузой и слегка перекусил. За едой он прочитал первые письма из комитетов и тут же — как быстро разум возвращается в привычную колею! — подумал, что надо бы занести заметки в компьютер.

Но для пайдхи не протянули шнур из кухни, нет, это можно только для операторов службы новостей, — а о возвращении в Шечидан никто и не упомянул.

Итак, он влез в ванну, положил голову на край, а вокруг поднимался пар. На табуретке рядом — стакан человеко-совместимой выпивки и стопка каталогов… в том числе курортный, плюс каталог спортивного оснащения — не то чтобы ему был ощутимый толк от второй пары лыж или другого лыжного костюма, но, в конце концов, и читал-то он все эти каталоги, лишь бы помечтать.

Через камень докатился рокот грома. Брен лениво подумал, улетел ли по расписанию самолет с телевизионщиками. И от всей души понадеялся, что улетел. Он хотел, чтобы они убрались отсюда — и подальше. Подумал еще, какие такие особые радости находят Тано и Алгини в деревенских развлечениях, которые может предложить городок Майдинги. Может, осматривают берег озера. Будем надеяться, что они не промокнут.

Отпил глоток из запотевшего стакана. «Зачем портить льдом хорошую выпивку?» — недоверчиво спрашивал Табини на первых порах знакомства.

Джинана, услышав такую просьбу, приподнял брови и похлопал глазами куда более дипломатично. Ничего, теперь, когда включили свет и холодильники работают, в кухне нет проблем со льдом.

Брен перевернул страницу и поразмыслил над рекламой лыжных ботинок, просмотрел вкладки, посвященные искусству и культуре (дополнительная услуга компании), где рассказывалось о восстановлении старинных умений по сведениям из банка данных. Прочитал статью о том, как строили курорт на горе Аллана Томаса, первое роскошное заведение на Мосфейре, когда еще мало кто успел возродить из небытия идею катания на лыжах.

Атеви в последнее время начали проявлять интерес к этому виду спорта, упражнялись у себя в горах. Табини называл это занятие самоубийством потом в нем самом как будто промелькнул ворчливый интерес, когда он просмотрел любительские видеофильмы о катании на лыжах, которые пайдхи привез, получив разрешение у Комиссии.

Потенциально — общее увлечение, человеческое и атевийское. Полезно для улучшения отношений.

Он уже почти уговорил Табини попробовать самому, но тут грянула эта проклятая история с покушением. Ничего, еще можно будет попробовать. Кажется, хорошие склоны есть на Бергиде, всего в часе пути от Шечидана, «где дураки рискуют сломать шею», как сформулировал Табини.

Интервью все еще не давало Брену покоя. Он все еще пережевывал: что я сказал, да какое у меня при этом было выражение лица, ведь атеви не показывают никакого выражения… а я не привык к телевизионным камерам и обращался к слепящим юпитерам…

Раскатился оглушительный удар грома. Свет мигнул. И погас.

Неимоверно. Он бросил злобный взгляд на потемневший потолок, где едва видна была погасшая лампочка.

Но на этот раз не буду я страдать и мучиться от мелких неудобств. Горячая вода остынет не сразу. В подсвечниках есть свечи… Он вылез из воды — воздух в ванной был хорошо прогрет — вынул свечу из канделябра на столе, зажег ее от пламени в водогрее, а от нее разжег свечи в настенных светильниках. Он слышал, как перекликаются слуги в коридоре, без особой паники, за исключением, кажется, повара, у которого, надо полагать, нашлись на то серьезные причины в это время суток. Да, хоть гром, хоть молния, а Мальгури справится.

Брен снова влез в горячую воду, довольный собой, своими познаниями в атевийском прошлом — пайдхи не прекращает изучать мир, когда выключается свет. Отхлебнул из бокала, где еще не растаял лед, и вернулся к размышлениям о безопасных лыжных креплениях — по выбору покупателя черных, белых или светящихся зеленых.

Из «удобств» донеслись торопливые шаги. Он поднял взгляд — в лицо ударил луч карманного фонарика, за ним угадывалась черная фигура, поблескивающая металлическими искрами.

— Брен-чжи! — Это была Чжейго. — Приносим извинения. Боюсь, авария опять общая. У вас все нормально?

— Абсолютно. Так вы хотите сказать, то оборудование, которое только-только привезли и установили, сию минуту вышло из строя?

— Сию минуту мы еще не знаем. Мы подозреваем, что первая авария была подстроена. Эту сейчас расследуем. Пожалуйста, оставайтесь здесь.

Чувство безопасности испарилось. Мысль о том, что, пока он сидит в ванне, в коридорах могут шнырять незваные гости, не особенно утешала.