Юрий Тупицын - Перед дальней дорогой. Научно-фантастический роман

— Я поднимаю все эти вопросы ещё и потому, что многие прежние встречи людей и немидов кончались для моих сородичей трагически. Погиб Пётр Лагута, первооткрыватель планеты Кика, пострадали и другие поселенцы этой планеты. Федор Лорка в разговоре с вами уже поднимал этот аспект наших взаимоотношений. Вы ушли от объяснений, попросив отсрочки, и получили её. Думаю, что настало время объясниться откровенно.

— Вы задаёте трудные вопросы, — сказал посланец.

Соколов вздохнул, усмехнулся, щуря свои маленькие хитроватые глазки, и доверительно сказал:

— Полагаю, именно за эту способность меня и включили в состав экспедиции. Больше как будто не за что.

Посланец вежливо улыбнулся и задумался.

— Хорошо, я отвечу на ваши трудные вопросы. С одним условием: этот разговор пока останется между нами.

— Я не могу обещать этого! — решительно заявил эксперт.

— Пока, — подчеркнул посланец. — И потом, все секреты, которые я сообщу вам, носят личный характер — касаются меня и не имеют отношения к общению наших цивилизаций в целом.

Соколов откровенно удивился, поёрзал в кресле, поразмышлял и наконец решил:

— Хорошо, на таких условиях я готов помолчать. — Он окинул посланца взглядом, в котором теперь было нечто профессиональное, и добавил успокоительно, но с оттенком грусти: — Это далеко не первый личный секрет, о котором мне придётся узнать.

— Тяжела доля эксперта?

— Тяжела. Но и доля посланца, я думаю, не легче?

— Не легче.

Они посмеялись, а потом посланец деловито, без эмоций пояснил, как обстоят дела с его официальным и неофициальным статусом в земном мире и в мире немидов. Соколов был потрясён.

— Я не верю вам! — быстро сказал он, хотя сердцем уже поверил, лишь разум его ещё сопротивлялся.

— К сожалению, все именно так.

— Неужели не было другого, более гуманного выхода?

— Мы торопились, ведь вы могли попасть в беду.

— Но это жестоко!

— Что значит жестокость по отношению к одному, когда речь идёт о благоденствии многих? А потом, после неудач на Кике мы чувствовали себя в долгу перед людьми.

— И ничего, совсем ничего нельзя сделать?

— Ничего.

Соколов замолчал, потом достал из кармана большой платок и, не стесняясь присутствия посланца, вытер сначала один глаз, затем другой, бормоча:

— Что поделаешь! К старости некоторые люди становятся сентиментальными. — И, спрятав платок в карман, деловито спросил: — Чем я могу помочь вашей миссии?

— Доверием!

Глава 29

Вернувшись на корабль и переодевшись, Игорь зашёл к Лорке. Федор сидел в кресле, погруженный в глубокое, спокойное раздумье.

— Присаживайся, — рассеянно сказал он товарищу и снова, как это говорится, отрешился от мира сего.

Игорь сел и некоторое время разглядывал хорошо знакомое ему тяжёлое лицо с непривычно глубокими складками возле рта и морщинками на лбу.

— Лорка, — проговорил он наконец, — я готов поклясться, что у нас есть гравитоконтакт с Кикой.

Федор удивлённо вскинул голову, но удивление тут же сменилось лукавством, замерцавшим в его зелёных глазах.

— Я знал, что рано или поздно, но ты догадаешься об этом сам.

— Но это же виктория, как восклицали древние! Победа! Слава! — Дюк запнулся, закусил губу и после паузы спросил: — Но почему вы с Тимуром окружили контакт тайной? Теперь уже и Соколов знает?

— Знает.

— Тайна — требование кикиан?

— Верно. Но не кикиан — немидов.

Игорь сбросил ногу с колена, приглядываясь к Лорке.

— Немиды? Кто они? Откуда?

— Те самые разумные, которые использовали Кику как промежуточный пункт для контактов с нами. Контактов, кончавшихся так трагически.

Повисла долгая пауза.

— Я вижу, ты не шутишь, — проговорил наконец Игорь.

Не отвечая на эту реплику, Федор спросил:

— А как ты представляешь себе не гравитоконтакт, а саму встречу с немидами?

Лицо Игоря вытянулось, в нем прописались непроницаемые и загадочные — ацтекские черты.

— Наверняка тебе чудится некое торжество, приветственные речи, не так ли?

Игорь наконец обрёл дар речи.

— Неужели? — В голосе его прозвучало не изумление, не радость, а скорее грустная покорность обстоятельствам. Лорка утвердительно кивнул.

— Они на борту?

— На борту. Но не они, а он — один.

Игорь провёл рукой по лицу.

— Знаешь, — неожиданно сказал он, — у меня сейчас такое же состояние, как в студенческие годы, когда я в составе отряда из трех человек впервые в жизни взошёл на вершину Джомолунгмы. Мы шли без кислорода, дорога была тяжёлой. Я шёл первым, как в полусне, шёл механически, ни на что не надеясь: мне чудилось, что длинной дороге не будет конца. И вдруг меня словно током ожгло — я понял, что следующий шаг поведёт уже не вверх, а вниз. Я крикнул хрипло: «Вершина!» — и с трудом распрямил спину. Мир был прекрасен! Пронзительная небесная синь, нестерпимый, яростный блеск бледно-золотого солнца и ангельски чистые снеговые громады гор. Мир был прекрасен, а мне было грустно — ведь дело было сделано, ведь остался лишь один путь — вниз.

— «Мне грустно и легко, печаль моя светла», — вполголоса продекламировал Лорка. — Это пройдёт, Игорь. Это быстро пройдёт, я знаю по себе.

Глава 30

Остальные космонавты узнали о присутствии на борту посланца немидов и самих немидах во время обеда при обстоятельствах, которые можно назвать драматическими. Обед подходил к концу, когда компьютер с присущей ему корректностью сообщил:

— В дальней зоне обнаружения засечена ассоциация глобул космопланктона. Траектория глобул с местом корабля не пересекается, но интервал сближения расценивается как опасный.

Хотя Лорка призвал к спокойствию, хотя тут же выяснилось, что противостояние глобул произойдёт на вторые сутки, обед был скомкан и быстро превратился в своеобразный симпозиум по проблемам космопланктона. Слушая причудливо ветвящиеся споры, Соколов мысленно похвалил себя за любознательность. Всего несколько дней тому назад он знал о космопланктоне не больше, чем, скажем, о привычках бронтозавров или обрядах рыцарского ордена тамплиеров. Но как-то он стал свидетелем оживлённой полушутливой-полусерьёзной пикировки по поводу космопланктона между Игорем Дюком и Виктором. Игорь утверждал, что встреча с глобулой может явиться причиной аварии двигателя как раз того типа, который имел место — в результате повреждения ливнями сверхтяжёлых частиц отдельных узлов кибернетических схем.