Сборник - Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса

– А вы, – сказал я, – на это не пойдете.

Он наконец обратил свой затуманенный взор, как сказал бы плохой романист, в мою сторону.

– Знаете, Матвей, – сказал он голосом, в котором не ощущалось и тени усталости, будто мы только сели разговаривать, а на дворе утро, оба мы выспались и готовы к долгому и трудному разговору, – знаете, Матвей, вы все сказали правильно. Наверно, с точки зрения теории этого вашего Мультиверса ваш анализ почти безупречен. Когда-нибудь в будущем, если это будущее наступит, Мультиверс станет такой же естественной деталью нашей жизни, как сейчас телевизор или мобильный телефон.

– Это совершенно разные...

– Разные, да! – не дал мне договорить Учитель. – Но вы понимаете, что я имею в виду. Да, так я хочу сказать, – вы сказали правду, как вы ее понимаете. Но не всю. Я ни бельмеса не смыслю в этом вашем Мультиверсе. Но факты я анализировать умею. И из вашей же информации, из того, что вы здесь мне наговорили, и из того, что я слышал сам... В общем, согласитесь, Матвей, в этой реальности или в соседней, но друга вашего убили вы. И никто другой.

– Что...

– Вы! Сложите все слова... Вы тоже любили Ингу... Красивая женщина, да, я имел возможность убедиться. Она мне сказала: Матвей так ко мне относится, потому что я ему отказала. Полгода назад. Это есть в протоколе моего с ней разговора. Она вам отказала – здесь. В другой реальности все было не совсем так. Вы с ней были, потом Алекс Гринберг Ингу у вас отбил. Дружба дружбой... Я помню, как в далекой юности расквасил нос лучшему другу, когда он попробовал взглянуть на мою девушку... Самое интересное, что оба мы были ей до фонаря... Так что я хочу сказать? Это не Инга пришла к Алексу выяснять отношения. Ну подумайте сами! Даже если Иры не было дома? Стала бы она... Нашла бы другое место. В кафе. Не знаю... У себя дома... Нет, к Алику пришли вы. Вы бывали у него каждый день. Вы знали о ножах в ящике стола. Откуда было Инге о них знать и, тем более, в состоянии аффекта что-то искать в ящиках?.. Нелепо. Это вы сказали Алику все, что о нем думаете. Он вам ответил... Может, рассмеялся в лицо? Вы же всегда были ведомым, он впереди, вы – на шаг сзади. Вы сами об этом говорили. А тут... Что вам ударило в голову? Для вас – не для Инги! – было вполне естественно протянуть руку, достать из ящика один из ножей... А дальше... Наверно, так и было, как вы рассказываете: сын увидел отца, ощутил шок, непроизвольно сотворил склейку или как вы это называете... А потом, увидев отца на полу и вас, входившего в комнату с балкона... Он ведь только что видел, как вы... И вдруг – вы совсем в другом месте... Наверно, только в тот момент до мальчика и дошло, что именно и где именно случилось. Может, он сразу и попытался вернуть... Но шок прошел, ничего у него не получилось, а потом, когда Алекс умер, и не могло ничего получиться – тут уж я верю вам на слово, вы лучше разбираетесь в этом вашем... Многие фразы из его с вами разговора легко интерпретируются, если он вас, а не Ингу, видел с ножом в руке... Я прав?

Короткий вопрос ударил меня наотмашь. По левой щеке и по правой.

– Я прав? – повторил следователь и продолжал, не дождавшись ответа: – Вот видите, придумывать фантастические версии я могу не хуже вашего. В рамках логики, если принять правила игры.

– Хотел бы я, чтобы это было игрой, – пробормотал я.

– Что? – споткнулся Учитель. – Да, знаете ли, Матвей, убийство – не игра, вы правы.

Он взял в руки свой желтый блокнот, перелистал, будто искал какую-то уличавшую меня запись. Ничего он там найти не мог, ничего там у него против меня не было, весь этот допрос он устроил с единственной целью – вывести меня из равновесия, заставить признаться, заставить сказать, наконец, куда я спрятал третий нож, которым и убил Алика, спрятал так ловко, что вся тель-авивская полиция в течение суток не может его найти, и как мне удалось так запугать всех домашних, что они до сих пор меня покрывают, ведь кто-нибудь должен был видеть, как я... не мог не видеть!

– Ножи, – сказал я, – лежали в ящике компьютерного столика. Столик – в комнате Игоря. Игорь был в своей комнате, когда это случилось... в гостиной. Я должен был войти в комнату, открыть ящик...

– Не должны были, – буркнул Учитель. – Не пытайтесь подловить меня на противоречиях. Два ножа для разрезания бумаги как лежали в ящике, так и остались лежать. Был третий нож. Такой же или похожий. Скорее всего вы принесли его с собой. Что говорит о заранее обдуманном намерении.

– При всех? По-вашему, я сумасшедший?! Не мог дождаться, пока мы с ним останемся наедине?! И зачем? Зачем, черт возьми? Полгода прошло! Все давно кончилось – и у него, и у меня!

Я понял, что кричу все громче, понял, что уже не сижу на стуле, а навалился на стол, смотрю в лицо Учителя и кричу прямо в его прищуренные глаза.

– Сядьте! – резко сказал он, не пошевелившись. – Сядьте, иначе я вызову конвойного и отправлю вас в камеру, не закончив допроса.

Я упал на стул. Мне было плохо. В висках стучали молотки. Сердце куда-то падало и не могло упасть. А если бы упало наконец, то наверняка разбилось бы, и все бы сразу закончилось – раз и навсегда.

В этой реальности.

– Вы специально сделали это при всех, – тихо сказал Учитель. – Чтобы у вас были свидетели того, что вы этого не делали. Свидетели, которые при любых обстоятельствах будут показывать в вашу пользу.

– Да? – вяло проговорил я. Странная логика была у этого человека. Мать Алика, его жена и сын свидетельствовали бы в мою пользу, хотя я на их глазах?.. Галка – да, она бы сказала все, что угодно, лишь бы меня оправдали, но Анна Наумовна... Да она бы убила меня на месте тем же ножом... если бы он существовал на самом деле...

– Да, – твердо сказал следователь. – Игорь не считается. Его в гостиной действительно не было в тот момент. Ваша жена не считается – она за вас в огонь и воду... Даже если вы ей изменяли, что можно считать доказанным. Жена Алекса? В первый момент она, возможно, была в состоянии шока, но вы... Послушайте, наверняка ведь все происходило не так, как все вы рассказываете! Вы начали с ним ссориться – при всех. Возможно, не впервые. Возможно, вас даже пытались разнять. Возможно, тот третий нож был на самом деле в руке Алекса, и он первым поднял на вас руку, а вы защищались... Все видели, что это была самозащита.

– Господи, – сказал я. – Какие глупости. И вы говорите о моих фантазиях. Да ваши...

– По правде говоря, я уверен, что так и было. Судя по всему, что я узнал – о вас, о Гринберге, о его родных, – именно он был скорее всего зачинщиком драки. У него был жесткий характер, не у вас. Линию защиты вы продумали, похоже, за те минуты, что прошли между вызовом «скорой» и приездом полиции. Умная линия, должен признать. Орудие убийства вы спрятали очень хитро, но мы его найдем, не сомневайтесь. А всеобщая круговая порука... Думаю, даже если вы продержитесь на этом до суда, обвинитель при перекрестном допросе не оставит от всех вас камня на камне. Неужели у матери... Неужели она хочет, чтобы ее обвинили в лжесвидетельстве?