Виктор Кувшинов - Тропою Толтеков

«Ничего, сейчас я все исправлю!» - в запале подумал Стив. Но стоило ему шагнуть, как невыносимая боль в ноге снова пронзила его, и он упал, потеряв сознание. Очнувшись, он понял, что уже спускаются сумерки. Взглянув в сторону трещины, полярник не увидел отколотого ледяного поля. Его бил озноб, то ли от боли, то ли от холода – он не знал и не хотел этого знать. Он остался один, а там, в темноте мечутся по краю льдины его друзья. И он больше не мог им ничем помочь. Не мог из-за собственной глупости!

Стив долго с ненавистью смотрел на злосчастный шест, разбивший ему колено. Рой самых мрачных мыслей носился у него в голове. Если бы он был изнеженным горожанином, он наверно, наложил бы на себя руки. Но привычка к выживанию в трудных условиях и борьбе с невзгодами сделала свое дело. Он почти на автомате прополз несколько метров до палатки, волоча больную ногу, и, затих на топчане, впав в забытье, не чувствуя больше ни холода, ни голода.

А дальше потянулись серые будни безмолвного одиночества. У него было все, чтобы выжить: и еда, и дом, и топливо, не было только одного: желания. Он чувствовал себя убийцей, пусть не по желанию, а по головотяпству, но разве от этого легче? Ведь, не поспеши он тогда, засверли лунку под вертикальную ось ворота поглубже, и она бы ни за что не соскочила. Жизни девяти человек висели на волоске, и он собственноручно оборвал эту единственную возможность.

Нога постепенно заживала, и он стал выходить на улицу, смастерив самодельную шину и костыль. Раскрытый склад оказался легкой добычей для медведей, и вокруг валялись разбросанные и разжеванные железные банки с консервами. Стив со злорадством отметил, что звери ранились о рваную жесть – на снегу оставались следы крови. Его не очень беспокоило это разграбление – еды оставалось много и в палатках. Больший интерес представлял уголь, тоже разбросанный, но естественно, не съеденный.

Инстинкт выживания шептал ему на ухо: «Вот к весне нога заживет, и ты пешком дойдешь по льду до эскимосских поселений», - но разум говорил, что если нога и заживет, что-то в ней повреждено настолько, что он вряд ли вообще сможет когда-либо нормально ходить. А совесть велела выйти в сумерки, которые заменяли здесь день, и не возвращаться.

Он остался один, правда, не совсем… Очередной раз, выйдя к разваленному складу, в попытке откопать из-под снега что-то полезное он встретил гостя, вернее, хозяина – поскольку гостем здесь был Стив. Едва завидев огромную белую тень, полярник вскинул ракетницу и нацелил на хищника. Медведь, не выказывая спешки, неотрывно глядел на свою потенциальную еду. Полярник не выдержал дуэли взглядов, и выстрелил под ноги зверю – он знал, что ранить животное опасно, а так ракета, шипя в снегу, полыхала красным пламенем и отвратительно воняла. Зверь недовольно отвернул морду, и Стив заметил рваное ухо. Ему стало понятно: старый знакомый уже не очень боялся ракет. Это было плохо, но пока ракета срабатывала.

Другое, что беспокоило Стива, был медленно повышающийся уровень снега – рано или поздно, медведь мог забраться на крышу и продавить палатку. Так и повелось с этой встречи: Полярник выходил, оглядываясь и проверяя, нет ли поблизости белой смерти, и спешно, укреплял свою снежную нору. Но медведь, казалось, не торопился, кормясь тюленями и спокойно смотря со стороны на копошащегося человека. Стив надеялся, что хищник все-таки уйдет, вместе с тюленями, которые в основном уже мигрировали на зиму южнее. Но зверь, словно немой укор и наказание выжившему человеку, по-прежнему ходил вокруг.

Однажды Стив увидел сцену, до жути поразившую его. Он по привычке держал в поле зрения лохматого соседа, когда заметил, что к ним приближается еще один белый бродяга. И тут произошло неожиданное: старый знакомый зарычал и бросился в сторону пришельца. Даже завязалась короткая драка, которая, впрочем, быстро закончилась победой старого знакомого. Прихожанин поспешил удалиться, не солоно хлебавши. Полярник сначала обрадовался, но затем с содроганием осознал, что из-за него дерутся, как из-за миски с похлебкой. Вот тогда-то он и ощутил себя настоящими живыми консервами, приберегаемыми на черный день.

С этого дня он боялся выходить, его преследовали кошмары с нападающими на него медведями, чередуясь со странными индейскими божествами. Но днем его, все равно, гнал навязчивый страх за прочность убежища. Один сон был уж больно реальным: ему приснилось, что он, как обычно вышел ремонтировать крышу и, как тюлень у промоины, проглядел притаившегося хищника, залегшего прямо за скатом палатки. Стив даже не успел ничего сделать, только заворожено смотрел на возникшую ниоткуда страшную звериную морду… потом последовал удар огромной лапы, и один кошмар сменился на другой, индейский, в котором он долго шествовал мимо странных божеств к орлу. Тот сон был самым страшным, в котором он дважды погиб, сначала от лап медведя, а потом от клюва орла…

Но ничего не изменилось. Он опять проснулся на своей утлой лежанке, скорчившись от холода… и опять его ждал снаружи этот страшный медведь в темноте полярной ночи. «Почему он не уходит? Ведь уже середина зимы, морозы настолько сильные, что не помогает никакая печка и толстые стены», - кожа полярника лезла, отслаиваясь от обморожений, но он упорно выходил наружу, зажигая самодельный факел и смотря в неподвижные, отливающие краснотой зрачки ожидающего зверя. Стива гнал наружу страх, но он предпочитал смотреть этому страху в глаза.

Однажды он не выдержал. Полярник отбросил в сторону факел и шагнул навстречу своей ожидающей смерти… И опять, как во сне, его ударила огромная лапа, вооруженная клинками когтей… И опять ничего не произошло – он снова проснулся на своей койке… Сейчас он лежал, не в состоянии понять, что из его воспоминаний было сном, а что явью… Ему не хотелось вставать – душу давно сковал холод тоски и чувство напрасности…

Его полудрема была нарушена внезапным вторжением гостя. Нет, это не был медведь. Откинув полог, в палатку кто-то спешно забрался и возмущенно воскликнул:

- Ну и монстров Вы тут развели! А внутри-то вонища! Хоть топор вешай! Ну, уважаемый, нельзя же себя до такой степени мучить!

Стив лежал, онемев от удивления. Он ожидал все что угодно, от пролома крыши, до трещины льдины, и даже не удивился бы, если бы его белый надсмотрщик умудрился просунуть во входной туннель огромную морду. Но откуда здесь мог взяться человек – это было выше всякого разумения.

- Я сошел с ума? – осторожно спросил полярник.

- К счастью, нет. Вы просто умерли, – беспечно ответил голос из темноты и тут же продолжил. – У вас есть хоть какая-нибудь подсветка? А, ладно!