Михаил Огарев - Нервные профессионалы (По следам Святогора - 2 или Авантюрное танго - 2)

- Конечно, мои... э-э... коллеги нам еще пригодятся, - с готовностью согласилась Злата. - Поступим просто: гибель Эрика пусть останется пока нераскрытой - это полезно, зловещая загадка никогда не помешает. Ну а в убийстве Феликса я, так и быть, признаюсь...

4. Маски сброшены

...Позаимствовав у Мстислава его великолепного вороного коня, Роман на следующее утро выехал встречать Эльзу. С полчаса назад они всласть натрепались по радиопередатчику, причем особо важную болтовню надежно изолировала от подслушивания все та же папина аппаратура из его вездехода. Сейчас сын Командора с трудом пытался припомнить, что же такого нового ему удалось узнать от Эльзы и что важного сообщил он сам - в голове крутилась хорошая мешанина из ахов, охов, вздохов, восторженных восклицаний и беспрестанного взаимного перебивания. Не забылось лишь сестричкино обещание подробно рассказать о своих амурных делишках, что делалось всегда исключительно с целью поддразнивания куда более целомудренного брата. В запальчивости Роман пообещал ответить тем же и сразу пожалел о своих словах, ибо Эльза тут же перешла на ужасно громкий шепот и немедленно принялась дознаваться и выпытывать. Пришлось сделать потише, так как взволнованное дыхание мисс фон Хетцен заполнило весь салон гравикатера...

Роман почему-то не решился сообщить о ночном бегстве Малинки и Ольды в сопровождении одного из витязей, хотя после разоблачения Йорковой это было главным по важности событием. Расстроенный и ничего не понимающий Мстислав разослал по всем направлениям своих людей, а сам безвылазно находился в центре связи малой станции No 4 в ожидании сообщений. Особенно его задело отсутствие хотя бы самой маленькой записочки. Впрочем, Роману тоже ничего не было оставлено.

Итак, логово шпионажа и диверсий за последние часы значительно опустело. Вскоре собирались разъехаться и работники Базы: кто домой, а кто на третий "цветок", чтобы вновь подготовить его к нормальному функционированию (Командор заверил, что больше ничего неприятного там не произойдет). Сам же он уединился с Йорковой и непрерывно разрабатывал с ней варианты дальнейшей стратегии. Это оказалось довольно утомительным делом, ибо Злата не упускала и малейшей возможности добиться для себя какой-либо новой выгоды. Приходилось ее постоянно осаживать и напоминать, что все уже обговорено и подписано, с чем тотчас энергично соглашались, но буквально через минуту вновь следовала очередная попытка объегоривания на ровном месте. Создавалось впечатление, что женщина настолько вжилась в придуманную роль гребущей под себя ловчилы, что она стала ее второй натурой. Хотя не исключалось и приятное совпадение с натурой истинной...

Романа очень интересовало, какой именно спектакль разыграет Йоркова перед своими "коллегами", когда отец громогласно объявит о раскрытии преступления No 2, однако его поразила невероятная экономичность действий неприятельской разведчицы. Представ перед грозным ликом Иоганна Ладвина с белым от волнения лицом и опущенными глазами, Злата быстро и не совсем внятно призналась, что Феликса Бартальски застрелила она, после чего забилась в ближайший уголок и осталась там стоять, неподвижно глядя перед собой. Это заявление, конечно, было шокового характера: воцарилось длительное молчание, и только потом последовали первые осторожные вопросы. Однако в ответ из угла доносилось односложное "не помню", "не знаю", "нет, на меня не нападали" и - "я больше не буду"(!) Сын Командора с минуты на минуту ожидал услышать взрыв разгневанных эмоций, но ничего похожего не последовало: Ладвин-старший переглянулся с Дэвидом Сачем, Уэнди Шедуэлл обменялась многозначительными взглядами с Ингой Инфантьевой - на этом все и закончилось. Об Эрике Шедуэлле вообще не было сказано ни слова, как будто его трагическая судьба никого уже не волновала.

Поскольку Командор заметил, что интерес у общества к расследованию и дальнейшим разоблачениям отчего-то угас, то было предложено всем незаинтересованным лицам вернуться на Станцию и продолжить выполнение своих прямых обязанностей. Предложение встретили без энтузиазма, но с полным послушанием - никто и не вспоминал, как совсем недавно все энергично пытались войти с господином фон Хетценом в альянс. Причину такого поспешного отступления раскрыла Роману Инга - она (как, похоже, и прочие) была убеждена, что Йоркова взяла на себя чужое преступление. "Я на 99 процентов уверена, что Бартальски убит не Златой, - сказала Инфантьева. Вы же слышали, как она мямлила: "Оружие украла на всякий случай... мне было страшно... когда он неожиданно подошел сзади, я испугалась и выстрелила..." Полная чепуха! С перепугу стреляют прямо перед собой, в корпус, а не в глаз человеку, который значительно выше тебя ростом! Кроме того, на лице покойного нет следа от пороховых газов, а это значит, что выстрел был произведен с расстояния в несколько метров, а не в упор". - "Интересно вы говорите! - многозначительно улыбнулся Роман. - Я, конечно, помню, что поначалу все сгрудились возле тела, однако не подозревал, что вам удалось заметить так много!" - "А я ничего выдающегося не поведала. Просто в "Элите" агентуру готовят тщательнее, чем у вас, и такой "вальтер" можно встретить не только в музее". - "Значит, вы считаете, что истинный убийца..." - "...кто-то из нашей четверки! И Йорковой вовсе не хочется стать его новой жертвой..."

После этой беседы Роман сначала чуть было не отправился поздравлять Злату с очередной успешной мистификацией, но затем присел в тени под деревом и основательно призадумался. Тридцати минут ему хватило, чтобы убедиться в своей полной непригодности для серьезной аналитической работы едва воображение вырвалось на волю, как оно быстренько соорудило хорошо запутанный лабиринт, залезать в который, честно говоря, и не стоило. Однако нельзя же было уходить и от того факта, что Йоркова не призналась им ни в чем, кроме своего шпионажа! Вполне возможно, что туман, продолжавший окутывать обе смерти парней из "Синдиката", ей по-прежнему выгоден...

Роман очень надеялся, что по приезду мудрая Эльза окончательно во всем разберется. Конечно, она сначала вдоволь поважничает, а вечерком торжественно поведает затаившим дыхание родственникам о своих необыкновенных приключениях за накрытым в ее честь пышным столом, но долго отдыхать потом не будет - успех ей здорово прибавляет сил и энергии. И Злате не удастся крутить свои новые игры...

...Выпутавшись из объятий необыкновенно цепких кустов и пробравшись через ломкий дикий малинник, Роман на хорошем ходу прошел две березовые рощицы и выехал в степь. В лицо сразу ударил порыв теплого южного ветерка, на колени посыпались семена каких-то растений. Пушистая трава была очень высокой и почти достигала колен, однако жесткости в ней не чувствовалось и не возникало никакой помехи скоростному движению вперед. Впрочем, сыну Командора не хотелось нестись, сломя голову, - его вполне устраивала размеренная рысь. Погода была ясная, спокойная, а видимость - отличной, вот только угнетало полное одиночество. Ни птиц над головой, ни мелких зверьков на земле... даже стрекота кузнечиков не слышно, а непрерывный шорох травы казался одним из вариантов тишины. Близость Сафат-реки, подумалось Роману, близость этого странного полуприродного-полуискусственного канала, в котором вместо воды течет невесть что... Да и течет ли? Возможно, это специальный химический состав, поддерживающий жизнедеятельность жутких носителей "ночной смерти", которые днем отсиживаются на дне и дистанционно отслеживают нарушителей границ, а ночью выходят на берега и неслышно разбегаются по разным "зонам", подстерегая неосторожных. Хотя неосторожные здесь давно перевелись - звери не забредают, а пернатые не залетают (он сразу вспомнил, каким тяжелым мертвым комком падала вниз ворона). Да-а, и птица не пролетит, только человеку, как всегда, неймется...