Андре Нортон - Дзанта из Унии Воров

Линда перепрыгнула через порог. Ник отставал от нее на два или три шага. И едва он вбежал в дом, дверь за ним захлопнулась. Громыхнул тяжелый засов.

Во мраке комнаты Ник почти ничего не видел. Кто-то крепко схватил его за руку, и он узнал голос Страуда:

— Вы что вытворяете, а? Вот уж я вам задам! — Уполномоченный гражданской обороны сжимал пальцы, словно железные тиски. — Никакого соображения! Куриные мозги в голове!

— Уберите руки! — рявкнул Ник. В душе поднялись все его недавние страхи, огорчения, досада, злость на Линду за ее беспечность. Он замахнулся на Страуда, хоть и различал его с трудом, но тот с легкостью, говорившей о хорошей практике, увернулся от нанесенного почти вслепую удара.

— Сэм! — Между ними встал викарий.

Страуд ослабил хватку, однако Ник, тяжело дыша, не отступал назад.

— Я сказал — уберите руки! — проговорил он сквозь зубы.

— Перестаньте! — крикнула Линда. — Ник всего лишь пошел за мной…

— А ты что там делала, девочка? — спросила леди Диана.

— Я догоняла Ланга. Кто-то засвистел, и он выскочил через окно в той комнате. Мне пришлось бежать за ним. И хорошо, что побежала, иначе она бы его заполучила!

— Она? — переспросил викарий. Глаза Ника уже привыкли к полумраку, и он увидел, что все остальные собрались вокруг тесным кольцом.

— Светящаяся девушка из леса. Она хотела что-то дать Лангу — думаю, что-то съестное. Когда я попыталась выбить это у нее из рук… — Линда запнулась, — моя… моя ладонь прошла сквозь ее руку!

Она замолчала, словно боялась, что ей не поверят, и несколько секунд в комнате стояла тишина. Затем заговорил Крокер, и голос его звучал почти столь же резко, как голос Страуда, когда тот обрушился на Ника.

— Ну и как она выглядела — эта ваша девушка-призрак?

— Она… она была примерно моего роста, — ответила Линда. — Я так боялась за Ланга, что не очень-то ее рассмотрела. Кажется, у нее были каштановые волосы, и одета она была во все зеленое. Спросите у Ника — он видел ее лучше, чем я. Когда моя рука прошла сквозь ее… — Линда замолчала, и все обернулись к Нику.

— Она… да, у нее были каштановые волосы, но с рыжинкой. И доходили до плеч. — Ник старался вспомнить как можно больше подробностей. Крокер оттеснил прочь Страуда и слушал столь напряженно, будто Ник говорил что-то чрезвычайно важное. — Она была в зеленом — и еще такой же камзол, как у Герольда, с яблоневой веткой, вышитой золотом и серебром. Хорошенькая… Да, — вдруг вспомнил он, — у нее маленькая темная родинка, вот здесь. — Ник коснулся верхней губы. — Родинку я заметил, потому что у нее белая-белая кожа…

Ник слышал свистящее, словно затрудненное дыхание Крокера.

— Но исчезая, она плакала, — добавил Ник деталь, казавшуюся ему в высшей степени важной.

— Рита! — Летчик подался назад и отвернулся, ссутулившись.

— Или иллюзия, — произнес Хадлетт. — Мы их уже видели, и не раз, Барри.

Крокер так и стоял, отвернувшись, закрыв лицо руками.

— Иллюзию создали бы для нас, мы ее знали. А эти двое — нет! Так чего ради стараться для них? — проговорил он глухо, без всякого выражения.

— Барри прав, — согласилась леди Диана. — Если только Люди с Холмов не хотят, чтобы мы попытались ее найти, и не создали эту иллюзию, чтобы выманить нас отсюда.

— Вот уж это им не удастся! — воскликнул Крокер, по-прежнему ни на кого не глядя. — Мы дали ей это понять давным-давно…

— Что еще с вами произошло? — спросил Хадлетт.

Ник описал, как растаяла, окутанная туманом иллюзия (он решил, что викарий здесь не ошибается), как они вышли по каким-то чужим следам к лугу. Как можно более кратко он рассказал о поимке двух беглецов, о появлении странной светящейся стены, которая, несомненно, спасла их от той же участи, и о возвращении, в котором им помог Ланг.

Хадлетт больше всего заинтересовался таинственной стеной и заставил Ника повторно ее описать, на этот раз со всеми подробностями, какие только тот мог вспомнить.

— Определенно силовое поле, — сказал наконец викарий. — Но до сих пор Люди с Холмов никогда не вмешивались ради кого-либо из нас.

— Рита могла бы, — заметила Джин, — Какая разница, — добавила она. — Ник сказал, что она плакала, и Рита действительно плакала в последний раз. Я думаю, это на самом деле была Рита, а никакая не иллюзия, созданная, чтобы заманить нас в ловушку. Я думаю, она в самом деле спасла их от охотников.

— Она — одна из них! — яростно и грубо обрушился на нее Крокер.

— Да, — печально согласилась она, словно он привел довод, который невозможно оспорить.

— Мы не знаем, — заметил Хадлетт, — сколько человеческого остается в тех, кто принимает предложение. Если Рита нас помнит, я не думаю, что она держит зло. Мы поступили, как должны были поступить, будучи тем, кто и что мы есть. За мой взгляд, очевидно, что нечто, желавшее добра этим двум молодым людям, действительно спасло их сегодня. А это немало.

— Это все в прошлом, — заявил Страуд. — Теперь голова у нас должна болеть о том, что поблизости появились охотники. Нечто в лесу не захотело, чтобы вас двоих отловили, но это еще не значит, что оно и впредь собирается нас оберегать. Мы можем схорониться здесь — на некоторое время, — но ненадолго. Здесь нет никаких припасов, и нам придется вернуться в пещеру.

— У нас есть тайный лаз, — сказал Крокер, который, похоже, рад был переменить тему. — Он выведет нас на другую сторону гряды.

— Но уж больно близко к городу! — возразил Страуд. — Впрочем, может статься, нам не придется выбирать.

Позавтракали они очень скромно. К счастью, воды было в достатке — в дальнем углу большой комнаты, под круглым камнем, находился колодец. Похоже, решил Ник, что дом строился как крепость, предназначенная выдерживать осады.

Страуд устроил военный совет, на котором Ник и Линда очень мало что могли сказать. Благополучное возвращение после ночных приключений казалось теперь Нику незаслуженной удачей. Однако они наблюдали охоту летающей тарелки и таким образом получили предупреждение о грозившей с неба опасности. В конце концов было решено остаться на ферме до вечера, поскольку в доме им ничто не угрожало, а с наступлением темноты двинуться дальше, на сей раз через потайной ход.

Хадлетт указал, что всем следует хорошенько отдохнуть: дальнейший путь потребует большого напряжения сил. И тут заговорила миссис Клэпп:

— Теперь послушайте, что я скажу, — произнесла она с той же твердостью, что звучала порой в голосе Страуда. — Викарий говорит правду — дальше придется туго. Я еще не совсем древняя старушенция, которая еле ноги таскает да ест одну лишь жидкую кашку — пока нет. Но резвости во мне уже тоже нет, и когда надо бежать — я уже не та молодая коза, как была когда-то. Здесь надежное, безопасное место. Я лучше останусь тут, и мои старые ноги не будут вам помехой. Это всего-навсего здравый смысл, и вы это знаете! — Она переводила взгляд с одного лица на другое, упрямо сжав губы.