Владимир Петров-Одинец - Лабиринты Гипербореи

Семён внезапно остановился:

– Эге, слышали? Метание копья! Давайте глянем?

Глянуть было на что – плетёные мишени стояли рядком, а претенденты разминались под одобрительные крики болельщиков. Глашатай зычно выкликнул имена, первая двойка вышла к черте. Их тела не выглядели мускулистыми, как у борцов и боксёров, чему Тимур удивился:

– Ничего так, спортсмены! Вон тот, пузырь? Тоже мне, триста спартанцев!

Претенденты метнули копья. Близко к центру мишени попал как раз пузатенький крепыш. Так, пара за парой, желающие прошли первый круг. Неудачники отсеялись. Последним остался одиночка, который умолял хохочущих болельщиков выйти на рубеж и взять копьё: «Ну, вы что? Помогите, чем ржать бестолку! Хоть перед собой бросьте, судье без разницы! Эй, хоть кто-нибудь!» Семён толкнул друга:

– Чего ждёшь, иди!

Закир перепрыгнул верёвку, ограждающую поле, побежал к глашатаю. Среди зрителей раздались негодующие крики и свист. Тимур спросил:

– О чём они?

– Не нравится, что атаманец, вот и дерут глотку, – Семён довольно ухмыльнулся, – только поздно. Любой может выйти!

Славка удивился. Он-то думал, что спортсменов отбирают заранее, и те вроде как сборными командами выступают. «Оказывается, одиночка тоже имеет шанс? Вот это демократия!»

Закир занял место на рубеже, получил копьё и несколько раз примерился. Шум и крики среди болельщиков усилились, одна группа принялась скандировать непонятное. Семён повернулся в ту сторону, попытался перекричать:

– Заткнитесь, сидни ленивые! – И пояснил мальчишкам. – Требуют, чтобы он разделся по пояс, как все.

Глашатай подошёл к Закиру, указал на скандирующую толпу. Воин пожал плечами, стащил с себя недавно купленную рубаху. Под ярким солнцем его незагорелое тело выглядело бледным, а тёмно-коричневые лицо и шея отчётливо выделялись, как и руки. Славка засмотрелся – жилистое тело атаманца украшали шрамы. Один, длинный и красный, тянулся наискось, перечеркивая спину кривой полосой.

Глашатай махнул рукой, копья взлетели в воздух. Толпа перестала скандировать, засвистела. И смолкла, с разочарованным возгласом – копьё Закира попало точно в центр мишени. Претенденты отсеивались с каждым кругом, а в финале вместе с атаманцем на рубеж вышел пузатый крепыш. Первый бросок не выявил победителя. Мишени отнесли дальше, но глазомер у поединщиков и тут оказался равный. Тогда им вручили пять копий, выставили пять чучел, свитых из лозы.

Толпа принялась скандировать имя крепыша. Четырьмя копьями тот поразил новые мишени, а последнее пролетело мимо и вонзилось в землю. Закир ухмыльнулся, помахал толпе рукой – так взорвалась свистом и улюлюканьем. Тем временем атаманец неспешно проделал странную манипуляцию. Он взял копьё широко расставленными в стороны руками, затем повернул ладони ребром и медленно свёл вместе. Зрители затихли. Копьё сохранило баланс, слегка покачиваясь на двух указательных пальцах.

– Центр тяжести ищет, – догадался Тимур.

Атаманец метнул копьё, попал в чучело. Зрители опять недовольно взвыли. Закир хладнокровно повторил «взвешивание», метнул копьё. Толпа вопила, предрекала промах. Но атаманец поразил все цели.

Разочарованный вой толпы все-таки сменился аплодисментами, одобрительными криками и свистом, когда победителя увенчали лавровым венком, набросили красный пояс на плечо, вручили небольшой серебряный кубок.

– Надо отметить, – предложил Закир, приняв поздравления друга и мальчишек.

Доверив кубок Тимуру, венок – Славке, а новым поясом перехватив рубаху, он повёл компанию в нижний город.

– Там вполне приличная и недорогая таверна. Посидим до вечера, пока прохладнее станет…

– Нам нельзя отсюда уходить, – возразил Славка, помня строжайшие указания Олена, но Закир подначил:

– Что ты, как баба! Ни разу вина не пил? Ну, как хочешь…

Тимур решительно шагал рядом с новыми друзьями, не оборачиваясь на призывы друга. Отпустить его одного? Как можно! И Славка догнал компанию.

Глава 29

О вреде ночных прогулок

Таверна снаружи смотрелась, как обычный дом, только что с двустворчатыми дверями, распахнутыми настежь. Изнутри тоже выглядела вполне прилично – чисто и опрятно. Простые деревянные столы, скамьи. Народу оказалось немного, человек десять. Три компании. Одна группа уже была в сильном подпитии и горланила песню, две вели себя поспокойнее, но тоже не понравились Славке.

– Зря мы сюда пошли, – заметил он Тимуру.

– Ладно тебе. Посидим немного и слиняем. Дай поговорить с земляками, а то я скоро, как Му-Му стану.

Атаманцы выбрали место в дальнем углу, где не было окон. Низкорослый хозяин подошёл вместе с молодым помощником. Парнишка протирал стол, зажигал толстую свечу и расставлял кружки, а хозяин рассматривал кубок и торговался с Закиром. Они быстро договорились, на столе появилось вино в объёмистом кувшине, жареная рыба, отварное мясо и зелень.

Мальчишки подняли кружки, чокнулись с победителем. Славка отважно пригубил и сморщился:

– Фу, гадость! Как это может нравиться? – он отставил кружку. – Не буду. Сок бы какой… Официант, или как вас там? Подойдите, пожалуйста!

Тимур проглотил терпкую кислую жидкость, но на второй глоток его не хватило – тоже отказался. Семён ухмыльнулся:

– Нам больше достанется, – и взревел, подзывая парнишку-подавалу. – Эй, пуэр, сервиторо! Фрукты есть? Направь сок хлопцам. Швидко!

Как давили сок, Славка и Тимур догадываться не стали, чтобы аппетит не портить, но две кружки густого и вкусного напитка получили, и довольно скоро. Оба как раз успели съесть по куску мяса, политого густым луково-чесночным соусом. Атаманцы за это время ополовинили кувшин с вином, немного захмелели, стали говорить громче, бахвалиться своей подготовкой:

– Мы не так себе, а пластуны, – стучал по столу Семён, переходя на ордынский язык, – ти розумиєш, що таке звичайний козак? Що? Вирно, відчайдушний рубака. А пластун – він набагато страшніше та суворіші!

– Погодите, – опешил Славка, – казак? Вы же сказали, что атаманцы!

– Ну да, сказал, – не понял вопроса Семён, – а что не так? Козак – он везде козак, что в Орде, что в Отамании.

Тем временем Закир уговаривал Тимура:

– Что тебе в храме? Адам, сенин адин, – звучал атаманский язык, – имя твоё уже аскер, то есть, воин! Пошли с нами, мир увидишь, славу завоюешь…

Несколько мужчин, чьи лица показались Славке слишком разбойными, присмирели. А затем потихоньку исчезли. Сидеть в пустой таверне и слушать захмелевших казаков Быстрову-младшему надоело. Да и совесть начинала заедать – темнеет, Олен скоро волноваться начнёт, где они. Когда Семён заказал третий кувшин вина, Тимур получил от друга пинок под столом и сообразил: