Норман Спинрад - Стальная мечта

Адольф Гитлер

Вождь под свастикой

Глава 1

С тяжким стоном натруженного металла, в облаках пара прибыл в мрачное депо Порми паробус из Гормонда, запоздав на какие-то три часа, что по местным обычаям считалось удачей. Уродливые, человекоподобные твари нестройной толпой повалили наружу, демонстрируя характерное для боргравийского сброда многообразие оттенков кожи и телесных форм. Крошки от непрерывной жратвы, которой мутанты предавались в течение всех двадцати часов поездки, обильно усеивали их рваные и грязные одежды. Тяжелым, мерзостным духом разило во все стороны от этих ублюдков, бредущих и ковыляющих в сторону унылого бетонного строения, служившего здесь вокзалом.

Тем неожиданнее оказался облик того, кто последним сошел из кабины локомотива на землю; на фоне сброда благородство, излучаемое им, прямо-таки ошарашивало: высокий, атлетического сложения представитель человеческой расы в расцвете сил. Волосы цвета соломы, безупречно белая кожа, голубые сияющие глаза. Мускулатура, конституция, внешность — все в нем было гармонично и совершенно. Одеянием ему служила безупречно чистая и опрятная голубая туника.

Каждый квадратный дюйм внешности Феррика Яггера обличал в нем носителя чистого и беспримесного человеческого генотипа, чем он, собственно, и являлся. Лишь чистота породы и помогла ему уцелеть в течение столь долгого времени в дебрях биологической помойки Боргравии: квази-люди за версту чуяли чистый генотип. Внешний облик Феррика быстро ставил мутантов и ублюдков на место. И редко случалось, чтобы кто-нибудь из них осмелился хоть пикнуть против него.

Феррик сошел на землю и легко вскинул на плечо кожаный баул, в котором умещались все его пожитки. Ему не нужно будет толкаться на выдаче багажа среди вонючего сброда. Он прямиком направится в сторону Ульм-авеню, которая кратчайшим путем выведет его через грязный и убогий приграничный городишко к мосту. Феррик рассчитывал уже сегодня покинуть тошнотворные пределы Боргравии. Сегодня наконец он сможет заявить свои права, принадлежащие ему как генотипически чистому представителю человеческой расы и как хелдонцу, чья незапятнанная родословная прослеживается на двадцать поколений.

Весь в думах о будущем, Феррик шел, почти не замечая того гнусного спектакля, что разворачивался вокруг него. Боргравийская действительность яростно осаждала его глаза, его уши, его ноздри в то время, как он уверенно шагал по утоптанному грунту бульвара в сторону реки. Критическому взору Ульм-авеню представлялась пересохшей сточной канавой, стиснутой меж двумя рядами лачуг, неряшливо сколоченных из неструганых досок, листов кровельного железа и строительного мусора. Этот, с позволения сказать, бульвар являлся, очевидно, предметом особой любви и гордости жителей Порми. На каждом фасаде красовались корявые доски вывесок, с которых бездарная мазня зазывала прохожих внутрь, вовсю расхваливая убогий ассортимент. В качестве товара предлагалась продукция местного производства, а также подобранные с помойки артефакты высшей цивилизации, чьи владения раскинулись — за рекой. Но торговле было тесно внутри лавчонок. Местами Феррику приходилось пробираться между лотками, которые хозяева выносили на середину улицы, навязывая прохожим гнусные на вид овощи, подгнившие фрукты и засиженные мухами сласти; все это расхваливалось пронзительными, визгливыми голосами, которые сливались с голосами прохожих, то и дело вступавших с хозяевами в перебранку, пытаясь сбить бессовестно завышенные цены.

Вонь, гам, толкотня и в целом нездоровая атмосфера этого места напомнили Феррику о большом рынке Гормонда, столицы Боргравии, города, где судьбе было угодно продержать его столько лет. Ребенком он был надежно защищен от соприкосновения с реалиями квартала, в котором родился и рос. Юношей он глубоко скорбел, глядя на окружавший его мир. Теперь он старался по возможности избегать подобных мест. К чему изнурять себя ненужным унынием? Непрактично. Со временем в нем все больше крепло желание поскорее вырваться из Боргравии.

Взять хотя бы мутантов. Конечно, в Гормонде это досадное зрелище представало глазам неминуемо. Мутанты кишмя кишели повсюду, они лезли из каждой щели, из каждого закоулка. Не было в Гормонде места, свободного от мутантов. Здешний генофонд уродов, судя по всему, был немногим беднее столичного. Внешность местного сброда в Порми свидетельствовала о том, что и здесь скрещивание разных мутированных форм идет полным ходом. Как и повсюду в Боргравии, мутанты были представлены здесь четырьмя основными группами: синюшники, ящеромордые, арлекины и краснорылые. По крайней мере, в отношении некоторых из мутантов можно было утверждать, что в рамках своей группы они чистопородны. Но преобладали все-таки смешанные типы. Например, ящеромордые с синей или пурпурной, а не типично зеленой чешуей. Или синюшник с узором арлекина. Или приземистый жабоид ярко-красного цвета.

Скрещивание вело к новым мутациям, тут уж ничего не попишешь. Две генетические катастрофы в одном существе — явление слишком частое, чтобы не стать устойчивой тенденцией. Появлялись нежизнеспособные, узкоспециализированные формы. Взять хотя бы здешних пормийских лавочников: большинство из них карлики. Причем горбатые, заросшие густым черным волосом, с покатыми лбами, многие с признаками вторичной мутации кожных покровов — они были уже попросту неспособны к любой другой, требующей физических усилий, работе. В больших боргравийских городах можно повстречать немало типов и более причудливых форм. Впрочем, и в этой заштатной дыре Феррик заметил, прокладывая себе путь в вонючей толпе, троицу яйцеголовых. Их голые хитиновые черепа отливали красным в солнечном свете. Яйцеголовые отвлекли внимание Феррика, и он налетел на попугаеклювого. Тот резко повернулся и угрожающе щелкнул на Феррика своим огромным хайлом. И лишь затем до монстра дошло, кто перед ним.

Произошло то, что и должно было произойти. Попугаеклювый отвел в сторону вялый взгляд склеротика и обнажил безнадежно деформированные мутацией зубы.

— Простите, Истинный, — пробормотал он смиренно.

Феррик не удостоил его ответом, он молча проследовал дальше, не желая задерживаться в этой клоаке.

Но не прошло и минуты, как знакомое ощущение завладело его мозгом. Феррик замедлил шаг. Психическая аура указывала на то, что где-то рядом присутствует доминатор. Феррик безошибочно различал психоизлучение силы.

Вдоль небольшой улочки выстроились в ряд пять лотков. Заправляли там двое уродов: синюшно-жабоидный гибрид с бородавчатой голубой кожей и ящеромордый. Обращал на себя внимание остекленевший взгляд этих существ, характерный для мутантов, долгое время пребывающих под воздействием ауры власти. Яства на лотках находились в таком состоянии, что даже по невзыскательным боргравийским стандартам у них не было ни малейших шансов найти покупателя. Тем не менее мутанты и ублюдки кидались на эту тухлятину словно очумелые, скупая все по безбожно вздутым ценам.