Спартак Ахметов - Калейдоскоп. Научно-фантастические повести и рассказы

— Это не довод. Отдел высшего моделирования Института кибернетики поручил нам проверить их детище в условиях открытого пространства. Причем…

— Только несчастный Клод сумел бы провести эту часть программы со знанием дела, — опять перебил Горин.

— Причем нас предупреждали, — невозмутимо продолжал Ильин, — о возможности проявления новых самовозникающих логических связей в сложном аналитическом аппарате робота.

— Настолько сложном, что попробуй разберись, как он додумался удрать на «Торнадо».

— Попробуем разобраться. Ты ничего особенного не заметил, когда видел его в последний раз?

— Плохо работал передатчик, но это случалось и раньше. Сегодня мне просто некогда было искать неполадку. Звуковой генератор работал отлично и, несмотря на помехи, я понял, что с голосом у него все в порядке. Во всем остальном Мирза вел себя совершенно нормально. Я приказал отнести образцы на «Торнадо» и он послушно исполнил приказ.

— Это все, что ты ему говорил?

— Нет. Кроме того, я приказал принести банку фруктового сока. Но какое отношение это имеет к происшествию?

— Гм… Действительно странно… Что же в конце концов произошло? Совершенно ясно, что «Торнадо» не мог взлететь сам по себе. Где-то кроется вполне реальная причина. Что же все-таки заставило робота поднять планетолет? — не унимался Ильин.

— Понятия не имею, — ответил Горин. Он внимательно разглядывал остатки продовольствия. — Одно я представляю себе совершенно отчетливо, самое большее через месяц нам крышка.

— Да, положение аховое.

И вдруг Горин воскликнул:

— Проклятье!

Ильин вопросительно посмотрел на него.

— Коля, прочти этот номер.

Ильин послушно прочел номер на продовольственном ящике.

— Ну и что?

— А то, что Мирза улетел на шестую луну Юпитера.

— Спятил?

— Сам ты спятил. Я случайно запомнил количество ящиков, содержащих рацион серии «Д». Этот последний.

— При чем здесь шестая луна?

— Там мы в спешке оставили продовольственный ящик серии «Д».

— Все равно не понимаю.

— Ни одной, слышишь, ни одной банки с фруктовым соком на «Торнадо» не было! И наш отлично осведомленный во всем Мирза нашел довольно оригинальное решение задачи. Ведь только серия «Д» содержала в своем рационе фруктовый сок.

— Невероятно! — прошептал Ильин. — Впрочем, логически все это выглядит безупречно. Получен приказ доставить в бункер злосчастную банку, которой нет здесь, но которую можно найти на шестом спутнике. Добраться туда можно с помощью «Торнадо» и таким образом выполнить задание. Мирза — не человек, и при всей его способности к четкому анализу сложившихся обстоятельств он, понятно, не сумел осмыслить ничтожный процент целесообразности своего поступка.

— Это не самое страшное.

— Что еще?

Горин помедлил с ответом.

— Для того, чтобы поднять «Торнадо», Мирза должен был включить в комплекс автоматики корабля собственною цепь логических схем. Автоматика ракеты АРТ-2 заранее настроена на определенный код программы робота в зоне радиации, чего нельзя сказать о «Торнадо». Представляешь что получится, когда электронный мозг планетолета прочтет и расшифрует этот код и подаст в пост управления кораблем команды? Если Мирза не уступит, завяжется борьба двух кибернетических машин со всеми вытекающими последствиями.

— Да, надежд никаких… Планетолет мы потеряли. Неуправляемый «Торнадо» сгорит в атмосфере Юпитера или в лучшем случае станет тринадцатой луной, чтобы сохранить для людей полученные нами результаты исследований.

Ильин задумался.

— Когда мы посылали Земле последнее сообщение? — спросил Горин.

— Четверо суток тому назад. Очередной отчет мы должны послать не позже чем через пятнадцать суток. Потом еще трое суток служба Космической связи будет ждать наши позывные. И только после этого вылетит спасательная группа с марсианской базы. Значит, мы должны продержаться на остатках продовольствия около трех месяцев.

— Девяносто восемь суток, — мрачно поправил Горин.

Неожиданно он снова рассмеялся.

— Не сердись, — примирительно сказал он. — Я пред ставил себе, как пораженные спасатели будут ломать голову над разгадкой всей этой истории, когда обнаружат небритые тощие трупы двух неудачников, неизвестно как потерявших планетолет. Надо хоть объяснительную записку оставить.

— Не преждевременно ли ты собрался на тот свет?

— Увы, туда далеко… А пока что я ощущаю потребность что-нибудь съесть. Ты не находишь, что это символично?

Горин с трудом приподнялся на постели. Голова кружилась от слабости. Взглянув на календарный хронометр, прибавил к длинному ряду отметин еще одну палочку — сутки. Заметив, что этой палочкой завершился третий десяток, слабым голосом крикнул:

— Коля, юбилей!

Каждые десятые сутки кроме мизерной порции обычной пищи полагалось полплитки шоколада на двоих.

Ильин не откликнулся. Одна из ниш для скафандров пустовала. Раз в трое суток они позволяли себе выходить на поверхность — «подышать свежим воздухом». Выходили всегда вдвоем, быстро разыскивали в узорах созвездий голубую звездочку и, повернувшись спиной к Юпитеру долго вглядывались в ее прозрачные лучики…

Однако сегодня Ильин ушел один. Горин торопливо влез в скафандр и бросился к выходу.

Ильин неподвижно стоял на каменной глыбе. Казалось, на гигантском диске Юпитера, раскрашенном оранжевыми и зелеными полосами и пятнами, был вырезан силуэт человека в скафандре. Горин с грустью смотрел на товарища, не решаясь прервать его размышления.

Но что это? Ильин поднял руки — похоже, хочет отвинчивать крепления шлема… Прыжок — и две неуклюжие фигуры в скафандрах, сцепившись, плавно упали на грунт.

— Пусти, — прохрипел, высвобождаясь, Ильин. — Пищи на двоих все равно не хватит. Ты моложе — ты должен жить.

Горин, ругаясь сквозь стиснутые зубы, волоком потащил его к отверстию люка. В бункере Ильин перестал сопротивляться, и Горин быстро стащил с него шлем.

— Ты думаешь, я пожалел твою дурацкую жизнь? — Горин выразительно сплюнул. — Одним идиотом стало бы меньше. Я приволок тебя на пару слов и не задержу надолго. Так вот, выбирай: или мы с тобой будем держаться до последнего, или вместе снимем шлемы. А если ты опять надумаешь умирать в одиночку, клянусь, что я уничтожу твою половину продовольствия и не воспользуюсь ни крошкой.

Ильин молча вылез из скафандра, лег на постель и отвернулся. У Горина уже не хватило сил снять скафандр. Он опустился на пол и впал в забытье. Внезапно очнувшись, услышал стон. Почти теряя сознание, выбрался из скафандра и на коленях подполз к товарищу Ильин широко раскрытыми глазами смотрел на друга и, видимо, не узнавал его. На лбу проступила болезненная испарина. Он вдруг о чем-то заговорил, и Горин понял, что это бред.