Пол Андерсон - Дети водяного. Последнее чудовище

ВОЖАК:

Все, что живого есть в мире, рождается в море,В водах и волнах, покорных Пуне,В водах, что движут всем мирозданьем,В водах всесильных, властных над всем,Что живого есть в море.Мощь их превыше тех сил, что покорствуютСолнцу.Шар земной, и светило ночное, и СолнцеВодят свой хоровод и кружат на просторахОт бездны бездонной до брызг искрометныхсозвездий.

СТАРЫЕ КИТИХИ:

О, они кружат и кружат и возвращаются снова и снова,Как память о мертвом китенке.Не в силах была мать-китиха дитя от сосцов оторватьЛишить материнской опеки.Как отпустить несмышленое чадоВ странствия дальние, в море опасное?И потому он умер.

МОЛОДЫЕ КИТЫ:

Тяжелые волны под темными тяжкими тучамиМоре вздымает зимой.По жарки желания, что пробуждает круговращенье светил.Летней порою мы ищем — мы жаждем жарких любовных утех.Пусть светом, игрой и ликующей радостьюБудет любовь — обновление жизни.

МОЛОДЫЕ КИТИХИ:

Вы — свет живительный, и ветер, и дожди.От вас рождается жизнь моря.Мы океан, и лунный свет, и токи водИ ваша матерь возрождается в нас снова.

КИТЯТА:

Стремнины, теченья, соленые брызги,Шум крыл в вышине.Шорох вод в глубине.Млечно-белая пена — все новое, все ново!

СТАРЫЕ КИТЫ:

За летом осень, за весной зимаПриходят и уходят во Вселенной.Пройдут года — ток времени размоетИ поражений и побед следы.Так точат волны острый край скалы.Привольны, обильны, бездонны пастбища моря.По хищные рыщут касатки в волнах.Несут они гибель и горе.Наш род избран морем, даровано нам его благословенье,Но смерти и мы не избегнем и канем в пучине забвенья.Рода нашего древнего древность Вселенной превыше стократ.Но придет наш последний день, и последний умрет собрат.И погаснут светила Вселенной, ибо не вечна она,И с последним отливом последняя схлынет волна.

СТАРЫЕ КИТИХИ:

Но мы прожили жизнь.

МОЛОДЫЕ КИТЫ:

Мы живем!

КИТЯТА:

Мы хотим жить!

МОЛОДЫЕ КИТИХИ:

Мы хотим давать жизнь!

СТАРЫЕ КИТЫ:

Довольно!

ВОЖАК:

Плывем вперед!

Тоно и Эяна были уже недалеко от Англии. Впереди лежал опасный пролив Пентленд-Ферт, известный своим быстрыми течениями. Пройдя этим проливом между Англией и Оркнейскими островами из Атлантики в Северное море, дети Ванимена должны были обогнуть мыс Данкансби, где с бешеной скоростью неслись приливные течения, и дальше продолжать свой путь на юго-восток. Перед тем как пуститься в опасное плавание через Пентленд-Ферт, Тоно и Эяна нашли крохотный островок, который лежал с подветренной стороны близ берега Англии. Здесь они решили отдохнуть после утомительного странствия от Гренландии до Англии и починить потрепанные каяки.

Со всех сторон островок окружали суровые утесы, казалось, не они окружают островок, а сам этот клочок земли прилепился к серым скалам. Вдоль берега шла узкая каемка песка, за ней тянулась полоса лишайников и зеленых болотных мхов. Выше начиналась вытянутая в виде узкого клина расселина. Там, между громоздившихся повсюду крупных камней, вилась тропинка, которая убегала в глубь острова, но по всему было видно, что люди редко бывают на этом крохотном островке, а если и бывают, то, скорее всего, не зимой; неожиданных встреч вряд ли следовало опасаться.

Вопреки ожиданиям на островке было не холодно. Уставшим путешественникам даже показалось, что воздух здесь ароматный и мягкий по сравнению с леденящей стужей, которая шла за их каяками все долгие недели плавания. Свет солнца не проникал на прикрытый скалами берег, у песчаной полосы плескались мелкие волны в тускло-серой мглистой дымке. Но отблески волн играли на суровых скалах бликами света, и от этого холодные утесы словно бы становились приветливее, и каждый их излом и уступ с четкой ясностью выступал в светлых бликах. Ветер, который шумел и завывал над морем, здесь, на островке, превратился в чуть слышный свистящий шепот, доносившийся от скал.

Вытащив каяки на берег, Тоно и Эяна отнесли их повыше, чтобы лодки не смыло приливом. Они расстелили на мягком мху тюленьи шкуры — трофеи недавней охоты. Затем собрали сухой травы, прутьев и плавника и при помощи кремня развели костер, чтобы зажарить тюленье мясо и гагарку. Из еды у них была еще рыба, которую брат и сестра ели сырой.

— Ах, как вкусно пахнет, — сказал Тоно.

— Ну да. Вкусно. — Эяна, не поднимая глаз, сосредоточенно насаживала на вертел куски мяса. Тоно сидел, подобрав колени к подбородку, и смотрел на бегущие мимо воды пролива. Настало долгое молчание. Затем Тоно снова заговорил:

— Надо пользоваться хорошей погодой. Она недолго простоит.

— Недолго.

— Ну и ладно. Нам тут задерживаться ни к чему. Починим каяки и поплывем дальше.

— Да.

— Сколько же всего мы проплыли, как ты думаешь? Наверное, две трети пути?

— Или немного больше.

Говорить было не о чем.

Чтобы зажарить гагарку, Эяна в нескольких местах проткнула птичью тушку заостренными костяными палочками. Когда Эяна наклонилась к огню, распущенные волосы соскользнули с плеч, обнажив белую грудь.

— Скоро будет готово, — сказала она. — Можешь пока почистить рыбу.

— Хорошо. — Тоно отвел взгляд и занялся приготовлением рыбы. При каждом движении он ощущал силу и упругость своих мускулов.