Александр Борянский - Время покупать черные перстни

Мое воображение немного разыгралось, и виной тому были не одни только университетские впечатления, но и весь колорит этих средневековых улочек, пустующих кое-где домов, витрин рано закрывающихся магазинчиков. И еще — кафе… Мы вошли в этот крошечный, полный приятной суеты мирок, и вокруг нас были темное дерево, заигравшее в позднем солнце, вечерние запахи — кофе, корица и еще что-то кондитерское. Чистенькие чопорные старушки, пришедшие поболтать и съесть взбитых сливок в этом дышащем стариной уголке, наводили на мысль о каком-то сказочном, стоящем вне времени, безмятежном мире. Захотелось вновь напоследок увидеть эти кварталы, побродить по улочкам, знавшим рыцарей и крестоносцев, помнящим мор, чуму и костры инквизиции…

Я поднялась со скамейки и пошла на другую сторону улицы. Вспоминаю этот свой шаг и думаю, что, возможно, ничего бы со мной не случилось, вернись я сразу к своим. Впрочем, если бы не эта моя привычка бродить и в одиночку встречать еще не испытанные ощущения, со мною, может быть, вообще бы уже ничего не случилось. Никогда. Я медленно шла по безлюдной улочке и после всего пережитого за день ничуть бы не удивилась, приметив вдруг в подворотне монаха в черном или закованного в латы рыцаря. Но на углу стоял человек. Просто человек. Он смотрел в небо и на холмы, словно поджидая меня, будто сделал шаг и приостановился, чтобы вместе со мной свернуть за угол.

Помимо этой позы, естественно предполагавшей, что дальше нам идти вместе, в облике стоявшего ко мне вполоборота незнакомца было еще что-то, неожиданно располагавшее к доверию. Черты того типа людей, что обычно вызывают у меня симпатию. Рубашка спортивного кроя и джинсы. В руках ничего. И хотя с виду он приближался к возрасту по меньшей мере среднему, в нем чувствовалась неуходящая молодость бродяг.

Наверное, я улыбнулась. Да, конечно же, улыбнулась, ибо так же радостно смотрела и на него, как на все, что было сейчас вокруг, на все, что было сейчас во мне. Не потому ли так естественно восприняла я его слова? Не отпуская меня взглядом и сворачивая за угол, он негромко буркнул что-то вроде «Пойдем со мной, малышка…» И это не прозвучало пошло.

Я усмехнулась про себя, готовая махнуть прощально рукой, как всегда делала в таких случаях, да почему-то сдержалась, взглянув со стороны на себя. «Ну и видок у меня, наверное!..» Было от чего вздыхать: разваливающиеся полукеды, майка и затертые вельветовые брюки, совсем истрепавшиеся в дороге. Дорога… Это слово мне напомнило о главном: что меня ждут на станции, что ребята, наверное, волнуются и надо спешить.

И незнакомец ждал. Чуть-чуть защемило в груди, как перед скорым прощанием с кем-то близким. «Зачем, — подумала вдруг, — уезжать из этой сказки? Куда он меня поведет? И как живут в этих домах? Там камин и старая библиотека? А может быть, он художник и ютится где-нибудь на чердаке? Я ведь не знаю, где обитают эти старые колдуньи, что любят вечером поболтать за взбитыми сливками…» Стало грустно, как бывает, когда лишаешь себя чего-то, что могло бы сбыться.

Незнакомец вдруг шагнул ко мне, посмотрел в глаза и снова сказал негромко:

— Пойдем… Пойдем с нами. — Лицо его было серьезно и сосредоточенно, и я почувствовала, что мне действительно нужно пойти с ним.

Это было недалеко, или, может быть, я отключилась и просто не заметила дороги. Мы вошли в подворотню какого-то серого, исхлестанного дождями дома, такого же старого, как все дома на этой улице. Мрачный, засыпанный углем дворик, с непременным запахом сырости, времени и человеческого жилья. Разбитая лестница с литой металлической решеткой, на которой едва держались источенные темные перила… На площадке первого этажа кое-где выщербились цветные плитки, составлявшие в прошлом какой-то орнамент. Пахло мышами и давно осыпавшимися иголками новогодних елок.

Свет пробивался тусклый, сквозь пыльные окна, и когда незнакомец собрался толкнуть выходившую на площадку дверь — она была только одна, — в мозгу мелькнула запоздалая мысль: «Притон… Самый обычный притон». Но подумала я об этом не всерьез и как будто о себе прежней, не прошедшей еще этого пути об руку со странным человеком, о той, которой еще могла прийти в голову такая мысль. Мне бы она уже не пришла. Я чувствовала происшедшую перемену. Мой бедный, готовый всегда спорить рассудок находился сейчас на грани мучительного раздвоения. Я как будто внезапно вспомнила вдруг этого человека. Казалось, я знаю его бесконечно долго, он для меня как все кого когда-нибудь любила и люблю, о ком помнила и кого помню.

Меж тем распахнулась дверь. Я увидела полутемную прихожую, в которой из-за холодильника было не повернуться. В душе вдруг возникло множество странных чувств, я вспомнила сиреневый подорожник и давешнее романтическое настроение, под властью которого боролась с последними голосами критики. Рассудок мой, как загнанный в угол щенок с поджатым хвостом, немел перед шедшим впереди человеком — как перед чем-то огромным и непонятным. Я по-прежнему чувствовала к нему бесконечную привязанность, его присутствие было мне в радость, я стремилась к нему, я его любила… Но все равно не была уверена, что через минуту эти чувства не уйдут. И не знала, что буду делать спустя минуту.

Человек протянул руку над холодильником, отыскивая выключатель, и вдруг повернулся ко мне. Я почувствовала тяжесть этого затянувшегося мгновения. Не отрывая руки от выключателя, на меня смотрел Рыжий. Это был он, только без усов и без бороды. Сделала шаг навстречу, но едва свет зажегся, отшатнулась. Было чувство, что меня обманули.

— Простите… — сказал человек, приняв прежний облик. — Придется все объяснить по порядку… Раз требует ваш рассудок. Но верьте, я… не нарочно. — Казалось, он сам растерялся.

— Послушайте! Меня ждут на станции…

Это прозвучало фальшиво. Мне уже не хотелось ехать на автовокзал. Недавнее наваждение прошло, но в голове сидел вопрос: «Откуда я его знаю?» И эта непонятная мне привязанность, как к давнему другу или давно любимому человеку, мудро приглушенная годами. Всплывшая из глубины памяти…

— Они будут волноваться! — сказала я, имея в виду ребят.

— Они подумают, что вы встретили родственников и едете в Пярну на их машине. Как было условлено. Если вы не придете к автобусу…

Он все знал. Как и куда мы едем и о чем я договаривалась с ребятами. Рыжий вовсе не одобрял этого плана. Всегда был за то, чтобы держаться вместе. Потому и взял три билета — себе, мне и Люське. Мы давно уже собирались в каникулы путешествовать «автостопом» и, хоть теперь это было не так уж просто, составили маршрут по Прибалтике. Втроем всегда на чем-нибудь да подъедешь. До Пярну решили автобусом. С трудом взяли билеты, и я отправилась отыскивать главпочтамт, где должна была встретиться с родственниками, путешествовавшими на «Москвиче».