Джеймс Данливи - Рыжий

На станции Виктория они вышли из подземки. И увидели несколько вполне довольных жизнью людей. А затем по Бакинхэм Пэлэс Роуд и Семли Плэйс пришли к церкви, сложенной из красных кирпичей. Он раздвинули зеленые занавеси, и они оказались в помещении, залитом золотым светом и заполненном звуками музыки.

Множество людей прикасаются лбами к полу. Я чувствую запах дыма. И слышу пение. О выйди из алтарных дверей с благовониями в руках, и прикоснись ко мне, и благослови меня. И окропи Мэри тоже. И когда я окажусь на смертном одре, то придите ко мне в этих золотых одеяниях и обильно умастите.

— Тебе нравится здесь, Мэри?

— Просто замечательно. Столько музыки. У меня возникает странное чувство. И мне хочется, чтобы мы возвратились в нашу комнату. Мы ведь так и поступим, не правда ли?

— О Господи, ты совсем не испытываешь благоговения.

— Я знаю, что это ужасно. Но я ничего не могу с собой поделать. Как долго будет длиться служба?

— Все утро. Видишь. Они заходят и уходят.

— Странно. Кто эти люди?

— Русские.

— Я хотела бы быть русской. Это так увлекательно.

— В том-то и дело.

— И бородатые мужчины. Ты бы мог отпустить бороду, Себастьян?

— Я слишком старомоден для этого.

— Я всегда мечтала выйти замуж за бородатого мужчину.

— Подойдем поближе, нас тоже окурят ладаном.

И они подошли к маленькой группке верующих, чтобы удостоиться благословения. Дэнджерфилд пожертвовал горсть мелочи. Механические птички принесут мне из-за океана намного больше. И я хочу, чтобы за мои деньги меня любили.

Под звон колоколов они вышли из церкви и зашли в ресторанчик с недавно побеленными стенами, чтобы выпить по чашечке чаю.

— Знаешь ли Себастьян, они живут здесь совершенно иначе. Церкви здесь на любой вкус, а под городом мчатся поезда, и поневоле начинаешь думать, что англичане, судя по тому, как они обращаются там с нами в Ирландии, просто не успели все это построить.

— Англичане для всего находят время, Мэри.

— После чая мы сразу возвратимся домой, Себастьян?

— Ну нет, Мэри. Немного прогуляемся по парку. Подышим свежим воздухом.

— Я хочу попробовать и другие позы, о которых ты мне рассказывал.

Они сидят напротив друг друга. Мэри, согнувшись над тарелочкой с пирожными, улыбается ему. Ты, Мэри, просто создана для этого. Но сперва мне нужно прогуляться по парку. Перевести дух. Я знаю, ты думаешь, что я могу заниматься любовью и ночью, и днем, при свете и в темноте, но и от любви, как и от всего остального, можно устать. Давай-ка прогуляемся неспешно по Бонд-стрит, чтобы я мог обдумать, как мне, собственно говоря, жить дальше. И, возможно, мне придется несколько изменить свою внешность, потому что при виде больших денег некоторые друзья становятся слишком уж навязчивыми.

Они сели в автобус и доехали до парка. В огромные ворота одна за другой въезжают машины. И аллея Роттен Роу среди деревьев. Проносятся лошади. Огромные их зады вздымаются и опускаются. Думается, что все грехи происходят из этого парка. Подобно тому как супружеская жизнь начинается в темноте. И заканчивается при свете.

— Мэри, мы прогуляемся к круглому пруду.

— А что это такое?

— Ну там, где катаются на яхтах.

— А затем мы возвратимся домой?

— Зачем тебе это нужно, Мэри?

— Не знаю зачем. Но чувствую, что нужно. Я чувствовала это еще до того, как сделала это в первый раз. Иногда меня охватывает желание даже тогда, когда я молюсь, стоя на коленях на собрании в Легионе Святой Девы.

— Замечательная организация.

— Не будь лжецом. Ты не думаешь, что это замечательная организация. Это самый короткий путь к выходу из парка?

— Мы оба члены легиона, Мэри. И, должен заметить, я пользуюсь в Легионе солидной репутацией.

— Легион может катиться к дьяволу.

— Ну ладно, ладно, Мэри, пусть будет по-твоему, но позволь мне заметить, что если бы не Легион, то в Ирландии все просто-напросто вымерли бы из-за истощения от постельных утех. Вместе с епископами. И каждая монашка забеременела.

— Ты не хочешь увести меня обратно в номер.

— Ничего подобного. Просто я не хочу, чтобы оскорбляли Легион. Во всем, Мэри, есть толика добра. Во всем. Но по твоим глазам я вижу, что ты мне не веришь. Ладно. Такси. Мы немедленно возвращаемся домой. Немедленно.

Мэри закрывает занавеси. Я отчетливо вижу их контур. Она говорит, что ей нравится носить одежду в обтяжку. Всякий раз, когда я снимаю штаны, у нее перехватывает дыхание.

Они не выходили из номера до понедельника. Страстная Мэри. И даже до вторника. Неутомимая, самоотверженная Мэри. Но в среду, в сумрачный, тоскливый и дождливый серый день, его вызвал к телефону МакДун, чтобы сообщить, что ему пришло письмо казенного вида. Прощаясь, он целовал Мэри в дверном проеме, подумывая о том, что она — крепкий орешек. Который я беспрестанно долблю своим молотком. Не печалься, если меня долго не будет. Садись-ка лучше за швейную машинку, и пусть она промурлычет свою песенку. Вставь в нее желтую нитку и сшей мне флаг, которым я мог бы подавать знаки.

Четыре пролета лестницы, устланной зеленым ковром. И быстренько по улице. Уютная у нас с Мэри комнатка. Но ей все мало. А я не могу утверждать, что способен на большее. Нужно посоветоваться с МакДуном. Говорят, что если их не удовлетворяешь, то они начинают шляться с другими. Пришлите мне яблоки из новой Англии, а с востока — специи. Наполните меня жизненными соками. О МакДун, что ты мне приготовил? Мэри выжала меня, как лимон. И я помню, как в те времена, когда я был помоложе, я сражался с пуговицами, шлейками и заколками и хватал, срывал и тащил, чтобы только добраться до этого. Теперь это уже не для меня. Просто сними это, дорогая. Наверняка это пресыщение. Человек, погрязший в извращениях и плотских утехах, пока они не доконали его в возрасте девяноста семи лет. Мэри умеет и дерзить. Мне не понравился ее взгляд, когда я попросил ее повесить носки на спинку стула. Признак неповиновения. Со временем может превратиться в строптивую женщину. Нужно быть с ней поосторожней. И свою одежду и полотенце держит в отдельном ящике. И все равно она немного неряшливая.

— Мак, где же оно, ради всего святого?

— Да у меня оно. Успокой свою бедную страждущую душу и позволь мне рассказать тебе одну маленькую сказочку. Однажды в Ирландии по проселочной дороге шел человек. Он встретил двух девчонок и попросил их сыграть с ним. В игре этой, объяснил человек, много баловства и шалостей, и он даст им потом целый мешок шоколада. И девчонки сыграли с ним в эту игру, и он дал им мешок. А когда он ушел, они открыли мешок и увидели, что он набит камнями.