Кристофер Раули - Боевая форма

– По-моему, нам надо уносить отсюда ноги. С этими тварями долго не повоюешь, они в минуту сделают из нас мокрое место.

– Уокс прав, – согласился Грикс. – Но как нам выбраться отсюда, не привлекая к себе внимания?

– По техническому водопроводу! – Генри Янг указал в дальний конец цеха. – Он начинается тут, огибает холм и затем выходит в насосную станцию у реки ниже деревни Преск.

– Разумная идея, – отозвался Грикс.

В водоканал нужно было лезть по внушительному наклонному желобу глубиной в пять футов, сбитому в форме буквы «U» из грубо отесанных деревянных планок, скрепленных проволокой.

– Живее, угол не шибко крутой! – воскликнул Карни и пошел первым.

Немного поколебавшись, остальные двинулись за ним. Лейтенант Грикс шел последним, поддерживая Юдифь Файнберг.

42

Внутри тюрьмы царили холод и скука. Когда людей согнали в терминал космопорта, Богоформе взбрело в голову посетить это место и осмотреть стадо двуногих.

Естественно, с ней вместе отправилась и ее свита, недавно появившаяся на свет из коконов. Это были существа обтекаемой формы, похожие на кегли, с кустистыми щупальцами, растущими по всему телу. Они передвигались на дюжине коротких упитанных ножек, каждая из которых заканчивалась парой способных втягиваться внутрь коготков.

По дороге они старались выразить свою любовь к Богоформе, поглаживая ее щупальцами и без умолку болтая. Пожалуй, в своем усердии они заходили слишком далеко, но причиной тому была их малочисленность. Имея в своем распоряжении лишь дюжину многоруких, Богоформа сочла первостепенной задачей разделить их на оптимистов, составлявших половину свиты, пессимистов (примерно четверть) и тех, кто не имел собственного мнения и молол всякие глупости.

Ярко-Красный, глава свиты и лидер оптимистов, благосклонно высказался по поводу снега:

– Каким восхитительным кажется вкус этой замерзшей воды, когда ты снова молод и тебя не слишком заботят эстетические принципы. Сколько радости нам еще доставит этот удивительный мир!

Однако Богоформа не находила особой радости в том, чтобы тащить свои пышные телеса по снежной слякоти. Ее щупальца посинели от холода. Богоформа ворчала. Ее отяжелевшие доли доставляли ей сплошные мучения:

– Когда же, о когда же созреют мои холлюшики?

– Скоро, совсем скоро эти милые крошки порадуют нас своим обществом. О, эти нежные, чувствительные прелестницы, как их нам не хватает! – ворковал Ярко-Красный.

– О, как мне не хватает их ласк, – стонала Богоформа, волоча по слякоти отяжелевшие доли.

– Ласки ждут вас в самом скором будущем! Прелестницы-холлюшики вернут вас в мир удовольствий!

– Что же может порадовать меня сейчас, пока милые крошки еще не созрели и я лишена возможности облегчить свои отягощенные доли?

– Давайте отведаем плоти диких носителей! – предложил Бирюзовый.

– Великолепная мысль! – поддержал его Голубой.

– Да-да, разумеется, – согласилась Богоформа.

– Мы сможем оценить их с точки зрения возраста, размера и общего состояния духа.

– Да-да, вы совершенно правы, – хором подхватили оптимисты.

Даже пессимисты, руководимые Черным, согласились, что недурно было бы еще раз подкрепиться.

Легион-Форма со смешанными чувствами наблюдала, как Высшие Формы чередой тянутся из тюрьмы к космопорту. Эти Высшие Формы своими капризами способны испортить любое дело.

А теперь еще им понадобились и холлюшики. Когда эти проказницы появятся на свет, они тут же возьмутся за свои милые проделки, и Богоформа отдаст свои отягощенные доли в распоряжение кокеток. После оплодотворения репродуктивных клеток вылупятся юные формы. Юные формы, которым для существования потребуется осваивать новых носителей. И как только на свет появятся юные формы, в силу вступят имперские принципы по охране юных форм: все остальные биоформы крупных размеров необходимо уничтожить или превратить в рабочую силу. Соответственно, останутся только пищевые и рабочие формы.

Для Легион-Формы это означало одно: ей придется потратить уйму времени и усилий. Самой трудоемкой задачей будет уничтожение низших разновидностей диких носителей, причем сколько сил будет потрачено, по сути дела, впустую!

Куда важнее захватить прибывающий на днях межпланетный корабль, покинуть систему и скрыться где-нибудь в дальнем уголке галактики. Насколько Легион-Форме было известно, они были единственными представителями богов Аксона-Нейрона на данном отрезке времени.

Люди и их давние соперники, лаовоны, расселились по всей галактике. Эти данные Зам-Форма извлекла из компьютеров небоскреба «KYB».

Если богам Аксона-Нейрона суждено выжить и править миром, как они того заслуживали, им следует захватить корабль. О провале не может быть и речи. Провал означает полное их уничтожение и конец всего на свете.

Как только беглецы выбрались из водопровода на вершине холма, настроение их несколько улучшилось. Чтобы вылезти наружу, судье Файнберг пришлось собрать последние силы, но ей помогали Грикс и Мулен, и даже Карни Уокс подал ей руку, когда они лезли по деревянным подпоркам, поддерживавшим желоб водопровода на склоне холма.

Улицы Ганьи были по-прежнему освещены фонарями. Горела даже неоновая реклама торгового центра, но окна домов были темными. Центральные кварталы, погруженные во тьму, не подавали признаков жизни.

Беглецы нашли в одном из переулков брошенный автомобиль, но не смогли завести его. Затем им попался вездеход, но он уже ни на что не годился. Акандер ворчал из-за раны в ягодице, вся нога странно онемела. Вместо костыля он опирался на винтовку, хотя это было чертовски неудобно.

Они продолжали брести на север и примерно через час покинули район Ганьи. Они двинулись к Северному Бельво по извилистой дороге, ведущей к Голубому Озеру, избегая Ганьироуд, которая шла прямиком на северо-запад, к складскому кварталу, примыкавшему к границе космопорта.

За это время им не попалось ни одной живой души, и лишь изредка с запада и юга доносились разрозненные выстрелы и очереди автоматов. Весь город к северу от Снежного Берега напоминал пустыню.

Затем снова загрохотали пушки, и беглецы торопливо спрятались в гостиной опустевшего дома. Затаив дыхание, они прислушивались к раздававшемуся вдалеке тяжелому уханью. В доме было три этажа, одной стеной он примыкал к такому же дому в ряду из шести зданий, протянувшихся по этой стороне улицы. На другой стороне стояли, прилепившись друг к другу, небольшие домики, а за ними, вверх по дороге к Голубому Озеру, раскинулся торговый квартал.