Айзек Азимов - Роботы утренней зари

Бейли покраснел.

– Это меня страшно расстроило – такое признание в слабости.

– Это было именно то, чего я хотела. Это вызвало во мне дикое желание. Я заставила тебя лечь в постель и пришла к тебе, и в первый раз в жизни я отдавала. Я ничего не брала. И чары Джандера исчезли. Я поняла, что его мне тоже не было достаточно. Нужно иметь возможность и получать, и отдавать. Илия, останься со мной.

Бейли покачал головой.

– Глэдис, даже если я разорву свое сердце пополам, это ничего не изменит. Я не могу остаться на Авроре. Я должен вернуться на Землю. А ты не можешь приехать ко мне.

– А если смогу?

– Зачем говорить глупости? Пусть бы ты и смогла приехать, я очень скоро стану ненужным тебе. Через двадцать, самое большее через тридцать лет я буду стариком, а возможно, уже умру, а ты целые столетия останешься такой же, как сейчас.

– Но я это и имею в виду, Илия. На Земле я подхвачу ваши инфекции и тоже скоро состарюсь.

– Зачем тебе это? Кроме того, старость – не инфекционная болезнь. Просто человек быстро слабеет и умирает. Глэдис, ты найдешь другого мужчину.

– Аврорца?

– Ты научишь его. Теперь, когда ты знаешь, как получать и отдавать, ты научишь его, как это делать.

– Разве они захотят учиться?

– Кто-то наверняка захочет. У тебя много времени впереди, ты найдешь того, кто захочет. Есть… – нет, подумал он, неразумно сейчас упоминать о Гремионисе, но, может быть, если он придет к ней менее вежливым и чуточку более решительным…

Она задумалась.

– Возможно ли это? О, Илия, ты помнишь все, что было ночью?

– Должен признаться, – грустно сказал он, – что кое-что, к сожалению, в тумане.

– Если бы ты помнил, ты не захотел бы оставить меня.

– Я вовсе не хочу оставлять тебя, Глэдис. Но я должен.

– А потом ты казался таким совершенно счастливым, таким спокойным. Я угнездилась на твоем плече и слушала, как бьется твое сердце сначала быстро, а потом все медленнее, а потом ты вдруг сел. Ты помнишь это?

Бейли вздрогнул, чуть отклонился и взглянул в ее глаза.

– Нет, не помню. Что ты имеешь в виду? Что я сделал?

– Я же говорю – ты вдруг сел.

– Да, а что еще? – Сердце его заколотилось. Три раза какая-то истина являлась ему, но в первые два раза полностью исчезла. А в третий раз с ним была Глэдис. У него была свидетельница.

– Больше, в сущности, ничего, – сказала она. – А в чем дело, Илия? Ты не обращал на меня внимания. Ты сказал: «Я поймал это». Ты говорил невнятно, глаза у тебя блуждали. Я даже немножко испугалась.

– Я сказал только это? О, дьявол, Глэдис, не сказал ли я что-нибудь еще?

Глэдис нахмурила брови.

– Но когда ты снова лег, я сказала: «Не бойся, Илия, ты теперь в безопасности». Я погладила тебя, и ты снова заснул… даже захрапел… Я никогда не слышала храпа раньше, но читала… – Эта мысль ее явно забавляла.

– Послушай, Глэдис, я сказал: «Я поймал это». Я сказал, что именно поймал?

– Нет. Не могу вспомнить. Постой, ты сказал очень тихо: «Он пришел первым».

– «Он пришел первым». Я так сказал?

– Да. Я подумала, что ты имеешь в виду Жискара, который нашел тебя раньше других роботов, и снова переживаешь те страхи, что охватили тебя в грозу. Потому я и сказала: «Не бойся, Илия, ты теперь в безопасности», и гладила тебя, пока ты не успокоился.

– «Он пришел первым». Теперь я не забуду. Глэдис, спасибо тебе за эту ночь. Спасибо за то, что ты рассказала мне сейчас.

– А разве есть что-то важное в твоих словах, что Жискар первым нашел тебя? Это же так и было, ты знаешь.

– Наверное, не то, Глэдис. Это нечто такое, чего я не знаю, но ухитрялся обнаружить только, когда мой мозг полностью расслаблен.

– Ну, и что это значит?

– Пока не знаю, но раз я так сказал, это должно что-то значить. В моем распоряжении примерно час, чтобы постичь это. – Он встал. – Теперь мне пора идти.

Он сделал несколько шагов к двери, но Глэдис бросилась к нему, протягивая руки.

– Подожди, Илия!

Бейли наклонился и поцеловал ее. Долгую минуту они стояли, обнявшись.

– Я еще увижу тебя, Илия?

– Не знаю, – печально сказал он. – Но я надеюсь.

И он пошел искать Дэниела и Жискара, чтобы сделать необходимые приготовления для грядущей конфронтации.

73

Уныние Бейли усилилось, пока он шел по длинной лужайке к дому Фастальфа. Роботы шли рядом, с двух сторон.

– Как зовут Председателя Совета, Дэниел?

– Не могу сказать. Когда о нем упоминали в моем присутствии, его всегда называли Председателем. И я обращался к нему «мистер Председатель».

Жискар сказал:

– Его имя Рутилен Гордер, сэр, но официально его так никогда не называют, а пользуются только титулом. Это создает впечатление непрерывности правительства. Люди, занимающее это положение, индивидуально имеют определенный срок, но «Председатель» существует всегда.

– А этому особо индивидуальному Председателю сколько лет?

– Он стар, сэр. Ему 331 год.

– В добром здравии?

– Противоположного не знаю, сэр.

– Есть какие-нибудь личные характеристики, могущие помочь мне в подготовке?

Жискар, казалось, был поставлен с тупик. Помолчав, он сказал:

– Трудно сказать, сэр. Он работает второй срок. Считается деятельным Председателем. Он много работает и получает результаты.

– Он вспыльчив или терпелив? Властный или отзывчивый?

– Вы сами должны судить о таких вещах, сэр.

– Партнер Илия, – сказал Дэниел, – Председатель выше предвзятости. Он справедлив и беспристрастен в решениях.

– Я уверен в этом, – пробормотал Бейли, – но решения абстрактны, как «Председатель», в то время как индивидуальные Председатели конкретны и могут иметь конкретные мозги. – Он покачал головой. Его собственный мозг имел сильную потребность в конкретизации. Три раза приходила мысль о чем-то и три раза исчезала; теперь он имел собственные комментарии на время прихода этой мысли, но и они пока не помогали.

«Он пришел первым».

Кто пришел первым? Куда?

Ответа у Бейли не было.

74

Фастальф ждал Бейли у двери своего дома. Позади него стоял робот. Бейли уставился отсутствующим взглядом на робота и с некоторым затруднением перевел взгляд на Фастальфа. Он думал о роботах, сам не зная, почему.

– Рад вас видеть снова, доктор Фастальф, – сказал он и протянул руку. После встречи с Глэдис он как-то забыл, что космониты неохотно идут на контакт с землянином.

Фастальф на мгновение замялся, но затем, как бы восторжествовав над осторожностью, слегка пожал протянутую ему руку и выпустил ее.