Отпуск в тридевятом царстве (СИ) - Бахмайер Галина Владимировна

Веанрис рассмеялась.

— Ваша далекая Англия интригует меня все больше и больше, — призналась она и бросила хитрый взгляд на деверя. — Теперь мне многое стало гораздо понятнее.

Конец весны стал самым замечательным временем в жизни Бенвора — главным образом, благодаря спокойствию и хоть какой-то стабильности. Дипломатические отношения с Жомеросуином улучшались на глазах, с Анклау прекратились даже мелкие стычки, о Бангии вообще ничего не было слышно. Капитан время от времени совершал объезды границ, раз в месяц наведывался в Сентин, а все остальное время проводил в столице.

После трех предыдущих засушливых лет снова полили щедрые дожди. После целого десятилетия блокады купеческие обозы потоком хлынули с побережья и обратно. Норвунд утопал в зелени, все цвело, благоухало, вновь открытые на каждом шагу лавки ломились от жомеросуинских товаров, и лотки выставлялись прямо на улицы. Нынешняя весна своим быстро наступившим теплом вселяла надежду на окончание затянувшейся войны.

А Бенвор впервые поверил, что мечты действительно могут сбываться. Иногда он вспоминал, как в свое время ему быстро надоедала казарменная рутина, лучше уж было заниматься делом — усмирять беспорядки, подавлять крестьянские бунты, отражать атаки разбойничающих бангийских отрядов… Теперь капитан был рад покою, предсказуемости и возможности делать то, что нравится. Все было именно так, как он себе и представлял. Отбыв на службе положенное время, Бенвор спешил в Олквинау, понукая коня и еще издали нетерпеливо вглядываясь в верхнее окно на главной башне замка. Почти каждый день там можно было различить маленькую фигурку сидящей на подоконнике женщины. Джелайна ожидала его, иногда держа на коленях какую-нибудь книгу и часто поглядывая на дорогу. Если ее там не оказывалось, Бенвор знал — она успела заметить его раньше и уже торопится вниз, чтобы встретить с улыбкой и сияющим взглядом.

Вечера проходили в библиотеке замка. Эта низкая, почти круглая комната, прежде всегда казавшаяся капитану мрачной и неприветливой, в присутствии Джелайны чудесным образом становилась невероятно уютной. Теперь было ни к чему стараться узнать как можно больше за ограниченный промежуток времени, как в Сентине, и Бенвор стал гораздо спокойнее относиться к новому неспешному темпу занятий.

В первый же вечер Веанрис присоединилась к ним, желая узнать, ради чего деверь так рвался зимой в Сентин, а теперь упорно держал при себе иноземную гостью. Капитан подозревал, что невестка заодно собиралась немного понаблюдать со стороны, чтобы точно выяснить, какого рода отношения связывают его с этой женщиной. Джелайна тут же невозмутимо начала довольно сложный даже для Бенвора урок по геометрии — с чертежами и формулами. Веанрис сначала рассеянно заглядывала через плечо юноши в покрытый загадочными символами и рисунками пергамент, потом села в стороне и некоторое время пыталась слушать. Вскоре она начала скучающе вертеть головой, тайком зевать и, наконец, извинившись, удалилась. Когда ее шаги стихли, Бенвор и Джелайна молча переглянулись и оба прыснули от смеха. Больше Веанрис в библиотеку не приходила, а через три дня и вовсе уехала к Ланайону. А слугам Олквин строго-настрого запретил вообще подниматься по вечерам на верхний этаж, якобы, это отвлекает его от занятий. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь ненароком или умышленно подслушал странные истории его наставницы. Теперь у их общей тайны появился привкус избранности — как для посвященных в некий заговор.

Ланайон приехал только через неделю, как раз вечером. Он неожиданно без стука вошел в библиотеку и остановился на пороге, созерцая, как Бенвор и Джелайна вдвоем увлеченно разрисовывают разложенную на двух сдвинутых столах огромную карту, склеенную из нескольких листов пергамента. Барон громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Капитан тут же выпрямился и шагнул навстречу Ланайону, неосознанно попытавшись загородить собой женщину, но она тут же очутилась рядом. Бенвор представил ее барону по всем правилам этикета. На этом формальности закончились сами собой. Джелайна и Ланайон уставились друг на друга с нескрываемым интересом. И если причина такого пристального внимания брата была вполне очевидной, хоть и немного досадной, то мотивы женщины юноша понял не сразу, а когда понял, раздосадовался еще больше. Хоть она и собиралась, по собственным словам, просто жить, все равно никак не могла успокоиться и оставить свое расследование жизни его двойника. А ведь Бенвору даже не приходило в голову, что у него с Уокером могут быть одинаковые родственники.

— Мой брат много о вас рассказывал, леди Анерстрим, — светским тоном привычно начал было барон, но тут же, спохватившись, отбросил лишние в домашней обстановке церемонии. — И все же я представлял вас себе несколько иначе.

— Я вас тоже, — без малейшего стеснения призналась женщина. — Вы с братом совсем не похожи.

— А вы, наверное, рассчитывали встретить такого же красавчика? — усмехнулся Ланайон.

— Как, еще одного?! — фыркнула Джелайна. — Нет уж, пожалуй, достаточно.

Бенвор тихо рассмеялся. Ланайон удивленно покосился на него, не понимая, что смешного нашел младший брат в паре ничего не значащих фраз. Потом он прошел к столу и принялся с любопытством разглядывать незаконченную карту.

— Веанрис уверяет, что у вас тут очень скучно, — сказал барон. — Но мне почему-то так не показалось.

— Ей немного не повезло с темой занятия, — хмыкнул Бенвор, снова хватая грифель. — Сегодня скучать некогда. Смотри, сотворение мира в самом разгаре.

— Мира? — недоуменно переспросил Ланайон. — Это карта мира?

— Да, всей Земли, — кивнул капитан и иронично спросил: — Сможет ли господин дипломат найти тут Хорверолл?

Барон обошел карту по кругу, сосредоточенно хмурясь и прикидывая так и эдак взаимное расположение материков. Бенвор отступил от стола и весело переглянулся с Джелайной. Ланайон подозрительно покосился на обоих, напустил на себя важный вид и небрежно взмахнул рукой над Сибирью и Китаем.

— Полагаю, это где-то здесь… Что, я не прав?

Капитан подавил улыбку, чтобы не обидеть брата и предложил:

— Подумай еще раз. Ты смотришь с запада. Вот направление север-юг.

Оставив в покое Евразию, Ланайон уставился на североамериканский материк, потом на Австралию…

— Больше ничего похожего, — произнес он. — По-моему, ваш рисунок очень искажен.

— Попробуйте быть немного скромнее, господин барон, — посоветовала Джелайна. — В мире есть страны и побольше вашего королевства.

— Покажи сам, — не выдержал Ланайон, поворачиваясь к брату. Бенвор пальцем обвел очертания родного острова — мужская ладонь не помещалась в них даже на такой большой карте.

— Ты шутишь? — оторопел барон. — Всего-то?!

— Даже не весь, — юноша снова взял грифель и тонкими линиями осторожно обозначил границы Хорверолла. — Теперь правильно. А где-то здесь — Норвунд. Вот Анклау и Жомеросуин. Вот Бангия. А здесь Лувеньон.

Ланайон растерянно окинул взглядом остальную карту и в замешательстве запустил пальцы в шевелюру — совсем как брат.

— Я тоже не поверил поначалу, — успокоил его Бенвор. — Мир огромен, а мы его совсем не знаем.

— Леди, а где тут ваша Англия? — тихо спросил барон. Джелайна подошла и, хитро ухмыляясь, нарисовала границы Соединенных Штатов.

— Такая большая?! — воскликнул Ланайон. — Даже больше Лувеньона!

Женщина хихикнула.

— Ой, я забыла еще две провинции, — и обозначила Аляску и Гавайи. Барон выглядел уязвленным.

— Сложно, наверное, управлять таким большим королевством, — буркнул он, и вдруг оживился: — Не вздумайте рассказать кому-нибудь еще. Такие вещи пока лучше держать в тайне.

— Мы и не собирались, — заверил его Бенвор. Ланайон еще немного постоял над картой, а потом, словно собравшись с мыслями, посмотрел на Джелайну и сказал:

— Бенвор, пожалуйста, оставь нас с леди Анерстрим наедине. Мне нужно поговорить с ней.