Станислав Коронько - Игрушка богов

К концу рассказа Диана, свернувшись калачиком, полностью укрылась под одеялом. Из-под него торчала только её рука- её держал в своей ладони Тимур. Чтобы девочка чувствовала его поддержку каждую секунду времени. Ведь ей было невыносимо тяжело. Под одеялом её тело сотрясалось в беззвучных рыданиях.

Остальные же отреагировали по-разному.

Скрестив руки на груди, Эзекиль думал. Его воины озабоченно переглядывались. Не все, лишь некоторые. Видимо, те, кому было за кого волноваться кроме самих себя.

Улучив момент, Себастиан чуть развернулся в сторону Курца, оттолкнулся связанными за спиной руками и вытянувшись всем телом, двинул того носком сапога по ране на бедре. Его сторож тут же за шиворот оттащил брыкающегося священника от его врага и пригрозил ему мечом.

— Падла, — поморщившись, охарактеризовал священника Курц.

— Идиот, — злобно прошипел тот в ответ. — Я же говорил тебе, что неспроста Тимур наместника ведёт. А ты предателем его окрестил да сам дитё в парк отнести хотел. Вот и погубил бы всех, дурак.

— А что я должен был думать? Прихожу с радостной вестью, а Тимура нет. — Курц даже скрипнул зубами. — А затем появляется он с толпой надзирателей во главе и наместника заодно ведёт. Не позволь ты ему в парк отправиться, сейчас бы уже, наверняка, вот этого, — Курц мотнул головой на погруженного в себя Эзекиля, — прикончили. А там, если всему услышанному здесь верить, Тимур зашёл бы в башню эту и от его настоящего тела избавился. Тогда бы и угрозы от Дианы не было никакой. Пусть бы лучше все драконы померли, а потом возродились. Мне всё равно. Ксандер к такому готов, а на остальных мне плевать. Ну а девочка… плохо, конечно, что умереть ей предстоит, но так бы она, по крайней мере, весь мир за собой не потащила.

Рука в ладони Тимура напряглась. А сам он вступил в разговор тоном жёстким и бескомпромиссным:

— Ты, Курц, гляжу, непобедимого из себя возомнил. В резиденцию наместника пробраться захотел, его убить, а потом и в парк пробиться. А вокруг него, между прочим, толпа народа выставлена, все нас караулят. Да и интересно мне, как ты вот этих ребят, — Тимур ткнул большим пальцем в сторону коридора, в котором толкалось порядка дюжины надзирателей, — обойти собирался. Чего-то не кажется мне, что они слабее тебя будут.

— Тебе не кажется, — передразнивая Тимура, произнёс Курц. — Да тебе вообще думать вредно. Слушался бы меня и всё. Уж поверь, об охранниках Эзекиля и окружения вокруг парка я прекрасно знал. И был у меня для них сюрприз приготовлен. Но только ты и козёл этот бородатый, Себастиан, всё мне испортили!

— Тебе всё испортили! — вскрикнул Тимур. — Вот именно, тебе! Только забываешь ты, что не за из-за тебя я в твою битву ввязался. Ради тебя я бы даже не почесался. Не тебе двенадцать лет, и не против тебя весь мир ополчился! Так что катись ты своим Ксандером куда подальше! Теперь всё будет по-моему!

— Это как же, интересно? — язвительно осведомился Курц.

Громкий шёпот, которым начиналась эта беседа, превратился в пронзительные крики, слышимые, должно быть, всему дому. Ругань была, мягко говоря, не к месту, но после истории Тимура сохранять спокойствие мог лишь хранитель. Остальные же стремились поскорее высказать всё что наболело. А претензий к друг другу у всех накопилось немало. И продолжать они собирались ещё долго.

Если бы не громкий рык Эзекиля…

— А ну все заткнулись! Сейчас же! — Хранитель грозно посмотрел на Курца с Себастианом. Мягким, интеллигентным голосом спросил: — Вы, двое, в могилу торопитесь?

Те в ответ энергично замотали головами.

— Если ещё раз услышу слово не по существу- туда и отправитесь, — пообещал хранитель. Протянул руку в коридор, потребовал: — Кинжал мне.

Ближайший телохранитель вложил в его руку клинок. Курц с Себастианом недоуменно переглянулись, но спросить, чем же они успели так провиниться за эти несколько секунд, не посмели.

Однако Эзекиль направился не к ним, а к Тимуру с Дианой. Подходил он осторожно, мелкими шажками. За ними с мечами на изготовку следовало трое надзирателей.

Тимур отпустил руку Дианы. Поднялся, огляделся- оружия под рукой не было никакого. Кроме стула. Его-то он и схватил. Конечно, против мечей слабовато, но хоть что-то…

Остановившись, поражённый до глубины души Эзекиль спросил:

— Ты совсем дурак? Или ещё есть надежда?

Да, действительно. Было странно, что Эзекиль сам попёрся резать Диану. Да ещё и так осторожно.

Тимур опустил стул, сел, на всякий случай поудобнее поставив ноги. Для прыжка. Если понадобится…

— Так-то лучше, — кивнул хранитель. Продолжил своё неспешное движение.

Диана, высунув из-под одеяла заплаканное лицо, настороженно смотрела на Эзекиля. Он подошёл на расстояние трёх метров, когда что-то изменилось. Неуловимо. Потеплело, что ли, ионизировался воздух или повысилась влажность- непонятно. Возможно, действительно произошло что-то из этого, возможно- всё вмести или вообще ничего. Этого не понял никто.

Никто, кроме Эзекиля. Его лицо неожиданно исказилось страхом, он попятился назад, убрал за спину кинжал. С тревогой в глазах заявил:

— Это действительно так.

— Что так? — спросил Тимур.

— Станция подсадила в неё программу. Она непроизвольно готова защищаться от любой угрозы. Причём отвечать будет жёстко, не считаясь с жертвами. Пока что ведьма контролирует себя и своё поведение, но программа вскоре подавит её волю и вступит в финальный цикл. — Эзекиль поднял взгляд к потолку, словно в бреду, забормотал: — Это уже не смешно. Слышишь ли ты, мой творец, меня, твоё создание? Ты действительно готов уничтожить плоды трудов наших? Но почему? Из-за меня? Из-за того, что тело моё внутри тебя спит? Из-за того, что я просчётом Забытых воспользовался и свободным стал? Но ведь Завету я неукоснительно следовал… Чем же ты так прогневался на меня?

Почему-то все посмотрели на Диану. Ждали, что ответить должна именно она. Конечно же, этого не случилось.

— Иди сюда, Тимур, — позвал Эзекиль.

Тимур послушно встал, подошёл к нему.

Покосившись себе через плечо, Эзекиль велел:

— Держите его.

Из-за его спины тут же выскочили двое надзирателей с мечами в руках. И церемониться они не собирались.

Удар кулаком в живот снизу вверх оторвал Тимура от пола. Нанесён он был с такой силой, словно и не человек бил, а лягнула копытом лошадь. Всё-таки силищи эти люди были невероятной. И как, интересно, Курц собирался сражаться против них всех? Непонятно…

Приземлился Тимур согнувшись пополам, не в силах издать ни звука. Только пыхтел и надувал щеки. Лицо же приобрело цвет спелой свёклы.