Ариадна Громова - Кто есть кто (фрагмент)

Нина Берестова, которая пришла вместе с Борисом, сказала, что суждения Темина и Коновалова поверхностны и неинтересны Ей же лично кажется, что в нашей книге действительно есть серьезный недостаток, уж слишком свободно мы обращаемся со временем, и хотела бы она знать, имеются ли какие-то научные обоснования для того, что мы написали про время.

В общем, нам в тот вечер здорово влетело от читателей. И мы поняли, что были не правы, полагая, будто нам достаточно написать книгу, а дальше читатели пускай сами разбираются. Мы обязаны рассеять все недоумения и объяснить читателю, почему мы написали так, а не иначе.

Итак, прежде всего - почему? "Что такое фантастический детектив?" спросит читатель, который об этаком гибриде никогда и не слыхал. И не мудрено ведь в советской литературе такой жанр фактически не существует. И мы сразу же обратились к мировой литературе в поисках образцов.

Но жанр фантастического детектива явно не пользовался особым вниманием и среди зарубежных писателей. После долгих поисков мы обнаружили всего две книги, в какой-то мере отвечавшие нашим представлениям о том, как должен выглядеть наш гибрид Это были романы Айзека Азимова "Стальные пещеры" и "Нагое солнце".

Здесь было все, как положено в детективе: труп на первых же страницах, следователь, загадка, логические рассуждения. Все здесь было, как положено в фантастике: общество будущего, космические ракеты, мыслящие роботы, планеты дальних солнц. Преступление было неразрывно связано с фантастическим открытием, расследование убийства переплеталось с научным поиском.

И тут мы поняли, почему этот замечательный жанр так скудно представлен в литературе.

Дело в том, что, если пишешь фантастический детектив, приходится следовать двойной логике.

Ведь герой детектива раскрывает преступление и находит преступника на основе анализа фактов и строгих логических рассуждений. Из малозаметных деталей он строит сложную цепь догадок и в конце концов воссоздает подлинную картину происшествия. Своим успехом он обязан аналитическим способностям человеческого разума.

В фантастике герой попадает в необычные, странные, иногда фантастические условия, и главным его оружием опять-таки являются логические рассуждения.

Сопоставляя события, обстоятельства, детали, он постепенно, шаг за шагом приходит к пониманию сущности происходящего, совершает научное открытие или просто находит необычный, но логически обоснованный выход из предложенной необычной ситуации И своим успехом он тоже обязан аналитическим свойствам нашего разума.

В фантастическом детективе действует двойная логика. Ведь преступление здесь непременно связано с каким-то фантастическим научным открытием. Поэтому следователь вынужден тут рассуждать, как ученый, а ученый - как следователь.

И поэтому мы пошли на компромисс.

Мы решили, что у нас будут два равноправных главных героя. Один будет ученый, а другой - следователь И оба они будут соревноваться в разгадывании как самого преступления, так и его научной подоплеки. Мы поставим их в одинаковые условия, вооружим одинаковым знанием фактов и поглядим, кто раньше придет к цели. А чтобы никто из них не имел форы, мы решили, что каждый получает право на очередной ход только после хода другого.

Так сама собой определилась необходимость чередовать главы "хронофизические"

с главами "следовательскими" Право первого хода было решено жребием. Все остальное зависело уже от самих героев. Понятно, каждый из нас пытался помочь своему герою и осложнить задачу другому, но в конечном счете оба героя оказались на высоте.

И вот, когда все было готово и оставалось только выстрелить из стартового пистолета, мы вдруг увидели, что забыли небольшую, но весьма существенную деталь.

Мы забыли придумать само преступление!

Законы избранного нами жанра требовали, чтобы преступление было совершено с применением научно-фантастических средств Очень соблазнительно было совершить преступление руками человекоподобного робота, но мы вовремя спохватились - это уже было у Азимова. Впутывать в историю инопланетных пришельцев нам не хотелось. И тогда появилась дерзкая и, как оказалось впоследствии, злополучная мысль - воспользоваться путешествиями во времени!

Так была решена судьба Аркадия Левицкого: ему предстояло погибнуть во имя науки.

И тут мы поняли, что раз мы собираемся писать о науке, то, значит, и книга наша должна быть научной по духу, то есть предельно логичной и реалистичной.

Но как это может быть - реалистическая книга о заведомо фантастическом событии?

А вот так. Пусть идея, лежащая в основе сюжета, и фантастична. Но все следствия из нее должны быть выведены с предельной научной строгостью. Все возникающие возможности должны быть прослежены в абсолютном соответствии с логикой. Никаких обманов, никаких передержек и фокусов за спиной у читателя!

Если логика приводит к выводу, что человек, однажды убитый, должен воскреснуть, мы не будем стыдливо закрывать глаза и делать вид, что он все-таки умер. Нет, мы честно признаем суровую правду: да, воскрес! И не только признаем, но и покажем, почему, на каком научном основании это неизбежно должно было произойти.

Мы хотели, чтобы читатель все понимал, все замечал - и верил нам не слепо, а обоснованно. Поэтому мы добросовестно посвящали его во все тайны хронофизики, - пускай глядит и убеждается, что нигде нет подвоха.

И каждый шаг приходилось объяснять и читателям, и самим себе, и героям...

Да, мы с горечью признаемся, что наши герои далеко не всегда оказывались на высоте положения! Они то и дело запутывались в паутине мировых линий, забывали, кто есть кто, где есть где и когда есть когда. От них помощи ждать не приходилось, а между тем соавторы сами позорно сбивались с толку и растерянно спрашивали друг друга: "Слушай, это который же Аркадий?" или: "А этот Борис откуда еще взялся?!"

Намучившись сами, мы поняли, что просто обязаны приложить к роману те чертежи, которые были единственным нашим компасом на перекрестках времени.

Обязаны, если не хотим, чтобы читатель так же отчаялся что-либо понять, как наш Валя Темин.

Но, увидев, что получилось, мы вдруг усомнились: что же это такое? Детектив или задачник по хронофизике?

Поразмыслив, мы решили, однако, что первенец нового жанра должен казаться странным именно потому, что жанр новый и непривычный для всех, включая самих авторов. Успокоив себя этими соображениями, мы отнесли роман в редакцию и стали ждать, что будет дальше.

Судя по отзывам Темина и Коновалова, наша попытка сочетать свободу художественного вымысла со строгостью научного анализа, срастить логику расследования с логикой исследования потерпела неудачу.