Антон Антонов - Пепел наших костров

Но вся беда была в том, что никто не знал точно его мнения. Слова, сказанные вполголоса, потонули в шуме битвы, и вскоре уже сам Востоков утверждал, что во всем виновата стихия всепобеждающего варварства.

Во время встречи четырех вождей у Поднебесного озера он так и сказал Гарину, который уже пришел в себя, но одновременно пришел в отчаяние при виде невероятной и неуемной жестокости восставших:

– Тебе будет лучше вернуться в Москву. Там еще можно сохранить хотя бы подобие цивилизации. А здесь ты только напрасно потратишь силы. У этого места плохая карма, и никому ее не перебороть.

– Я не верю в карму, – ответил Гарин, но Востоков не принял возражения.

– Это неважно, во что ты веришь, – сказал он. – Стихия бунта всегда одинакова. Истребить побежденных или поработить их – третьего не дано.

– Ты хочешь сказать, что твои люди обращают пленников в рабство, чтобы спасти их от смерти?

– Нет. Они делают это, потому что следуют в русле стихии. А ты пытаешься плыть против течения, и не однажды уже пострадал из-за этого. А в следующий раз будет еще хуже.

– Куда уж хуже, – пробормотал Гарин, а потом спросил: – Ну и куда, по-твоему, ведет это течение. Чем все должно закончиться – всеобщей резней?

– Нет, – ответил Востоков. – Всеобщей деградацией. Такова карма этого мира, веришь ты в нее или нет. И всякое сопротивление ведет лишь к ненужному кровопролитию.

– Опять мистика…

– Не хочешь мистики – тогда давай предположим, что так хотят пресловутые инопланетяне, которые перенесли Москву в этот мир. Тут уже не до мистики – ведь кто-то же ее сюда перенес.

– А я все-таки думаю, что вся эта твоя стихия варварства – результат неправильного управления. О причинах катастрофы можно рассуждать бесконечно, но после того, как она случилась, все было в наших руках. Если бы у власти стояли нормальные люди, то к сегодняшнему дню в городе и вокруг него была бы восстановлена нормальная цивилизация. Без жертв и разрушений.

– Ну так в чем же дело? Москва тебя ждет. Тебя наверняка встретят, как героя, вручат ключи от города и дадут тебе карт-бланш. Действуй.

И Востоков первым покинул встречу четырех вождей, поскольку он был единственным, кто даже не думал, возвращаться ему в Москву или нет.

Для него уже строили новую резиденцию в Сердце Шамбалы.

81

Караваны освобожденных рабов тянулись к Москве под охраной таборитов и валькирий. По лесам еще бродили банды, и путешествовать без охраны было опасно.

Шамбала пустела, потому что Тимур Гарин, Жанна Девственница и отец Серафим на встрече четырех вождей решили объявить всем, что оставаться в этих местах опасно.

В горах стояло войско Востокова, и уже ходили слухи, что оно якшается с уцелевшими бандитами, а пленные киднепперы все отпущены на свободу и готовятся продолжать свое черное дело в пользу новых хозяев.

Востоков это отрицал, но бывшие рабы все равно боялись и спешили убраться из Шамбалы подобру-поздорову.

Жанна рвалась продолжать борьбу за свободу для всех и повсюду, но у нее было слишком мало сторонников. Рабы больше не хотели воевать, а валькирии нужны были в Москве, где набирал силу Варяг.

Гарин сам попросил Девственницу сопровождать его, когда сразу после встречи четырех вождей и приватной беседы с Востоковым решил возвращаться в город.

Что бы ни говорил Востоков и что бы он ни делал, в одном он был прав – начинать возрождение цивилизации нужно с Москвы. А это очень трудно сделать, пока в городе заправляет Варяг.

Чтобы свалить Варяга, нужна не только сила, но и харизматическая личность, которая поведет эту силу за собой.

Именно поэтому генерал Шорохов так хотел освободить Гарина. Сам Шорохов не был харизматической личностью, а Гарин – был, и Жанна Девственница – тоже, так что задерживаться в Шамбале им было никак нельзя.

Они ушли на запад с караваном, который возглавлял Караванщик Александр, который, как и подобает настоящему купцу, не принадлежал ни к какому лагерю.

В битве у Рудника Валькирий он оказался на стороне рабовладельцев и попал в плен, однако старый друг Востоков почти сразу же освободил его, и Караванщик был спутником Востокова, когда тот отправился на встречу четырех вождей.

Однако в горы Караванщик не вернулся, а вместо этого тронулся на запад вместе с Гариным и Жанной.

В пути на них напали разбойники, и Жанна подумала о заколдованном круге, который никогда не даст ей добраться до Москвы и Белого Табора.

Но разбойники оказались знакомыми Караванщика и пропустили его спутников с миром, успев лишь ранить двоих воинов-таборитов, прежде чем разобрались, кто, куда и зачем идет.

Когда бой угас, не успев как следует разгореться, оказалось, что предводители разбойников в нем не участвовали. Они укрылись за деревьями, и к ним на переговоры пропустили только Караванщика и Гюрзу. Жанна устремилась было за ними, но ее остановили, и она осталась на опушке в сомнении.

Ей почудилось, что человек, мелькнувший в отдалении за деревьями, очень похож на Пантеру – безумного убийцу, который когда-то приговорил Девственницу к распятию.

Но по здравом размышлении Жанна решила, что это все-таки не он. Пантера бы вряд ли так легко выпустил из своих рук добычу.

Разговор с разбойниками укрепил подозрения, что люди Востокова в горах покупают пленников у лесных банд. Но предпринять что-либо против этого Гарин и Жанна уже не могли.

Что касается Караванщика, то никто достоверно не знал, зачем он идет в Москву.

Может быть, за новой добычей…

82

Бывший криминальный авторитет, а после работорговец по прозвищу Шаман пришел к Востокову со своим отрядом уже после того, как Гарин и Жанна Девственница ушли из Шамбалы.

В битве при Руднике Валькирий Шаман сражался на стороне рабовладельцев и сумел увести часть своих людей, в то время как все вокруг беспорядочно бежали и сдавались в плен.

Он блуждал со своим отрядом по лесам, пока все не успокоилось, а потом решил примкнуть к победителю, поскольку Востоков объявил, что он и его воины ни на кого не держат зла.

Шаман пришел к Востокову, как к старому знакомому, и не ошибся. Востоков действительно не держал на него зла, а его воины уже остыли за те дни, которые прошли после восстания.

За это время для Востокова уже успели срубить новый дом, и в этом доме он говорил с Шаманом о Великом Востоке – стране, где царят обычаи древности.

Шаман мало что понял из этой речи, и тогда Востоков нарисовал ему картинку из жизни халифа Гаруна аль Рашида. Или царя Соломона если угодно. Несметные сокровища, сотни жен и наложниц, покорные рабы и верные воины – все было в этой сказке, и Шаман, как это ни удивительно, клюнул на нее.