Елена Жаринова - Дети Филонея

Значит, Генина дача… Спокойно. Пока что поводов психовать нет. Во-первых, если женщина собирается на дачу к любовнику, она не станет сообщать об этом свекрови. А во-вторых, сейчас Генкина теща скажет, что они с Ириной на даче. Значит, Ирина пригласила Лену на пикник, потому что бедняжке надо развеяться. Все совершенно невинно. В конце концов, Генка не станет ловеласничать на глазах у жены. С Ириной не забалуешь! И я вздремну часок у Васильевны на кушетке, а потом поеду к ним. Состоится немая сцена. Представляю себе Генкино лицо!

Мы с Леной пойдем на станцию пешком. Светлые майские ночи покровительствуют бродягам! Конечно, мы опоздаем на последнюю электричку. Мы скоротаем время до утра, целуясь на скамейке в зале ожидания. Потом Лена устало положит голову мне на плечо. Я осторожно подую на светлые кудряшки и, может быть, расскажу ей правду.

— Алло, — хрипло зевнули в трубку.

Влад узнал голос. Это была не теща — это была Ирина Полевач собственной персоной.

19 мая. Вечер трудного дня

Львовский автобус вез дачников от станции к садоводствам. Истошно мяукали коты в корзинках, воняла колбаса, не перенесшая жару. Вскрикивала на ухабах задняя площадка. Зажатый между окном и потной толстой бабой, Влад тоскливо вспоминал оснащенного кондиционером "корейца".

А за окном тянулись распаханные под капусту поля. Их сменяли холмы с соломенными прядями прошлогодней травы. В небе висела огромная полная луна.

Вдруг удушливо запахло гарью. Автобус въехал в дым, как в туман, и оказался меж двух выжженных полей. По сухостою до самого горизонта бежали полосы огня. Ведьмовской свет майского вечера искажал зрелище: казалось, пламя выбивается из трещин в земле. Влад с мрачным удовлетворением наблюдал этот сатанинский пейзаж.

А если — они — уже?

Вот он спешит, дурак, как будто можно что-то исправить, а в этот самый момент…

Обманутый муж всегда выглядит смешно — в этом главный источник боли. Он всегда один против двоих. Сообщников, соратников, подельников. Так как же ему поступить?

Можно дать Генке в рыло. Можно прилюдно объявить его стукачом, подлецом, доносчиком. Можно за косу — метафорически! — выволочь из дому Лену. Душить ее, кормить отравленным мороженым. Можно пытать прелюбодеев убийственным сарказмом — когда есть лишь одно желание: убить обоих.

Но Влад прекрасно понимал, что никого он не убьет. Он городской интеллигентный человек с чистыми, слабыми руками. В нем истреблен первобытный дух борьбы, который заставляет рвать в клочья, вгрызаться до крови…

А самое главное, у него мало времени. Скоро качнется Маятник и отправит его в другую Реальность. Он, как несчастный Золушок, должен успеть, пока не пробило полночь. Иначе тампакс превратится в тыкву…

Наконец автобус выплюнул пожеванного Влада на остановку. Уши сразу заложило от дачной тишины. Потом включились звуки: собачий лай, музыка, рев мотоцикла. Вдруг разом грянуло два выстрела, испуганно закрякали утки. Особенности национальной охоты: наливай да пей… И еще издалека умопомрачительно пахло шашлыком.

Влад, за весь день съевший только два бутерброда у Васильевны, сглотнул слюну. Ужинать у Генки он во всяком случае не собирался. Сориентировавшись на местности, он пошел по улице между участками.

Садоводство было молодое, голое — без заборов и отчетливых границ. На некоторых участках единственным строением была туалетная будка. Над грядками маячили тоненькие саженцы, окутанные кружевом цветов. Большая коммуналка, людская жизнь как на ладони… На этом фоне Генкин дом с высоким, в человеческий рост, забором казался неприступной крепостью.

У забора приткнулись машины — новенькая черная "девятка" и "Нива". У Влада в голове забрезжил рассвет: у Генки гости. Они здесь не вдвоем. Влад толкнул калитку и очутился в самом сердце веселья.

Посреди свободного от грядок пятачка стояла навороченная японская магнитола. Из динамиков рвалось натужное "диско". Три длинноволосые девицы кружили в каком-то шаманском танце. Поодаль сам с собой танцевал толстый мужик. Девицы показывали на него пальцем и хохотали навзрыд. В гамаке звучно обнималась парочка. Он был в трусах, сомбреро и в рубашке с галстуком, она — в джинсовой юбке и белом лифчике. Никто не обращал внимания на нового гостя.

Одинокий танцор старательно вихлял задом, обтянутым импортными джинсами. Влад потряс его за плечо.

— Прошу прощения, уважаемый! Где хозяин?

— Крокодил Гена? — икнул толстяк. — Не видал, чувачок. Гена! Ге-на!

— Да на озере он, по уткам шмалит, — отозвался мачо из гамака.

— Ага, — фыркнула одна из танцовщиц. — А швабру свою взял вместо спаниеля. Ваф, ваф!

Влад уничижительно зыркнул на девицу — как она смеет так про Лену! Калитка жалобно скрипнула от удара ногой.

— Эй, приятель! А ты кто такой резкий? — окликнули его.

Влад не оборачиваясь свернул на тропинку к озеру.

На пляж через болотце вели деревянные мостки. В камышах умиротворенно рокотали лягушки. Озеро уже показалось — молочно-сиреневое, отражающее гаснущий закат. Потом, как занавес, раздвинулись заросли ивняка…

Сцена открылась Владу сразу во всей своей необратимости. Ружье — хваленая Генкина "Сайга" — валялось на мокром песке. Рядом кровоточила связка битой птицы. У воды стояла лодка, вытащенная носом на берег.

Лена сидела спиной, зато Генка увидел его сразу. Он воровато отпрянул, поправляя штаны. Лена тоже обернулась.

— Владька… — она скорбно охнула, запахивая ковбойку на груди. Владу был так знаком этот жест, что он чуть не застонал от боли.

— Здорово, старик! — промямлил Генка. — Вот не ожидал!

Ну, говорите же, хотел крикнуть Влад. Оправдывайтесь. Плетите свои небылицы. Ей стало плохо? Ты оказывал ей первую помощь? И я же поверю, поверю в любую ложь!

Ленино лицо было бледным и сочувственным.

— Ты только не нервничай… — попросила она. — Тебе нельзя…

— Старик, а тебя что, выписали? — вкрадчиво поинтересовался Генка.

— Ага, как же! — ухмыльнулся Влад. — Я, ребятки, просто тупо сбежал. Чего не сделаешь ради встречи с друзьями!

Он вовсе не хотел вести себя, как псих. Но им уже правил сценарий ситуации. Этот сценарий требовал именно такой истеричной ухмылки, опасного блеска в глазах, непредсказуемых действий. Угрожающе скалясь в сторону ошеломленных любовников, он поднял с песка "Сайгу". Как, оказывается, приятно держать в руках оружие!

— Знакомая конструкция! Почти как АКМ. В школе такие мы на раз-два собирали. Ну-ка!

Послушно щелкнул предохранитель. Генка испуганно дернулся.