Владимир Баканов - Человек, который дружил с электричеством (сборник)

Но портье сказал:

— Доктор Рамос просил вас обязательно повидать его перед отъездом.

— Спасибо, — отозвался я, не зная, как поступить. Впрочем, от меня ничего не зависело — через вестибюль ко мне уже спешил Рамос. Его дружелюбное лицо было озабочено.

— Я догадался, что вы решите уехать, — проговорил он. — Уделите мне сперва двадцать минут вашего времени.

Доктор Рамос, когда хотел, мог быть твердым и властным. Едва мы сели за столик, как к нам подошла официантка, и он, не спрашивая меня, отправил ее за кофе и бутербродами.

— Чип, не убивайтесь… Я очень сожалею о потере ваших бумаг. И не хочу, чтобы вы сдавались.

На меня навалилась усталость.

— О, нет, доктор Рамос…

— Зовите меня Ласло.

— Нет, Ласло, я не сдамся. Пропустив несколько встреч на следующей неделе — можно сослаться на смерть Ларри, черт побери, я на что угодно сошлюсь, лишь бы освободить время! — я постараюсь восстановить их по памяти. Хотя за педелю вряд ли… Мне ведь придется разыскивать некоторые из статей, на которых я основывался. Но рано или поздно…

— Вот об этом я и хотел поговорить. — Девушка принесла нам кофе и бутерброды, и Рамос жестом отослал ее. — Видите ли, я прилетел сюда ради вас.

Я поднял удивленный взгляд.

— Вы интересуетесь фотометрией?

— Меня интересует не ваш доклад, а ваша идея. То, о чем мы проболтали всю ночь. До вчерашнего дня, пока Ларри не рассказал о вас, я не знал, что мне нужны именно вы. Теперь я уверен.

— Но у меня уже есть работа, доктор… Ласло.

— Я и не предлагаю вам место.

— Тогда что же?

— Я предлагаю возможность осуществить вашу идею. У меня есть деньги — деньги Фонда, которые нужно на что-то истратить. Космос, высшая математика, борьба с раком — все это в средствах не нуждается. Наш Фонд ищет исследования, не укладывающиеся в привычные рамки. Грандиозные. Как ваша работа.

Естественно, я был возбужден. Словно сказка…

— Я уже звонил в Вашингтон секретарю правления, и он у нас на крючке. На следующей неделе собирается совет попечителей, и я хочу, чтобы вы там были.

— В Вашингтоне? Полагаю…

— Нет. Фонд международный, и эта встреча произойдет у озера Комо. Вы получите все, что нужно. Сотрудников. Помещение. У нас есть центр в Эймсе, но ездить туда придется не часто — скажем, раза два в месяц. И, — Рамос смущенно улыбнулся, — я понимаю, вам, конечно, все равно, однако появится лестная строка в «Кто есть кто»… Да, и секретарь уполномочил меня передать вам приглашение войти в совет попечителей.

Я отчаянно захотел кофе и сделал большой глоток.

— Все это чересчур неожиданно, Ласло.

— Попечители собираются во Флагстаффе — там у нас загородный клуб. Вам понравится. Встречи всего шесть раз в год. Дело стоит того, Чип. Член совета обладает немалой властью…

Он продолжал говорить, а я слушал, боясь шевельнуться. Сбывалось все, о чем я мечтал… А на следующей неделе в Италии, в огромных светлых апартаментах с окнами на озеро Комо, я стал директором проекта, почетным членом оргкомитета, получил статус попечителя и сорок одного подчиненного.

На днях мы открываем в Эймсе Мемориальный комплекс Лоренса Резника. Название предложил я, но поддержали единодушно. Это был тяжелый хлопотливый год. Чертовски обидно, что так много времени приходится тратить на администрирование и совещания. Но Ласло лишь одобрительно улыбнулся, когда я стал жаловаться ему при встрече в Монреале.

— Я-то думал, сколько вы будете терпеть?.. — рассмеялся он. — Не падайте духом. Ведь известно: «Поспешай медленно!» Это в конечном итоге приносит лучшие результаты… Кстати, я говорил, какой успех имело ваше лекционное турне?

— Спасибо. Надеюсь, когда откроется мемориал Резника, у меня будет оставаться больше времени.

— Совершенно верно! Скажу по секрету, — Рамос подмигнул, — вас решено ввести в президентскую комиссию по междисциплинарным связям. Сообщение пока неофициальное, но все уже согласовано. Мы готовим подходящую резиденцию — вам придется частенько там бывать. Одна комната оборудована под личный кабинет, где вы сможете держать свои бумаги между поездками.

Ну, разумеется, я сказал ему, что если он имеет в виду те заметки, которые я пытаюсь восстановить, то им вовсе не требуется так много места. По правде говоря, им вовсе не требуется места, ведь я так и не сумел выкроить для них время.

Думаю, рано или поздно я все-таки это сделаю, если повезет. Но пока не везет. Бедняга Хонимен, например… Я уже написал ему, просил выслать мне его заключения — и тут услышал, что в шторм перевернулась его яхта. Даже тела не нашли. И никто не знает, где он хранил свои записи. И…

Вот еще что. В день своей смерти Резник сказал странную фразу. Будто мир сговаривается против человека, который чего-то достиг. И добавил: «Я даже не уверен, что это наш мир…»

Я, кажется, понял, что он имел в виду своей шуткой — если это была шутка. Предположим — чисто абстрактно, — что кто-то не хочет, чтобы мы развивались быстро. Кто-то из иного мира…

Глупо. То есть я думаю, что глупо.

Но если все-таки продолжить эту линию, то получится не глупо, а совсем наоборот. Я имею в виду — страшно. Недавно, перед собственным домом, меня дважды едва не сбили какие-то ополоумевшие водители. И воздушное такси, на которое я опоздал, — оно разбилось на моих глазах.

И еще мне хочется кое-что выяснить. Во-первых, где Фонд берет деньги. А во-вторых — и я проверю это, в следующий раз оказавшись в Лос-Анджелесе, — действительно ли в номере 2051 жили молодожены, которых случайно потревожил Ласло Рамос как раз в то время, когда Ларри падал с двадцатого этажа.

Ричард Матесон

НАЖМИТЕ КНОПКУ

Пакет лежал прямо у двери — картонная коробка, на которой от руки были написаны их фамилия и адрес: «Мистеру и миссис Льюис, 217Е, Тридцать седьмая улица, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10016». Внутри оказалась маленькая деревянная коробка с единственной кнопкой, закрытой стеклянным колпачком. Норма попыталась снять колпачок, но он не поддавался. К днищу коробочки липкой лентой был прикреплен сложенный листок бумаги: «Мистер Стюарт зайдет к вам в 2000».

Норма перечитала записку, отложила ее в сторону и, улыбаясь, пошла на кухню готовить салат.

Звонок в дверь раздался ровно в восемь.

— Я открою! —крикнула Норма с кухни. Артур читал в гостиной.

В коридоре стоял невысокий мужчина.

— Миссис Льюис? — вежливо осведомился он. — Я мистер Стюарт.

— Ах, да… — Норма с трудом подавила улыбку. Теперь она была уверена, что это рекламный трюк торговца.