Венедикт Ли - Гроза над Миром

 – От тебя разит, как от сотни козлов сразу, – сказала.

 – Не нравится?

 – Нравится…

 Больше мы не говорили. Говорили за нас наши истосковавшиеся тела. Я кончил первым и продолжал штурм, пока и Эна не взорвалась дрожью и стонами.

 Силы у меня оставались, и я добавил еще, в результате мы оба вышли из душа, держась за стенки.

 – Как хорошо! – Эна хлопнулась ничком на диван. – Ты великолепный любовник, знаешь ли?

 – Знаю. Ты уже говорила. Разработай специальные воинские знаки отличия… – я пояснил, какие. – А на поясе носить бронзовую копию «личного оружия».

 Хорошо зная Эну, я счел ее сдержанную полуулыбку веселым заливистым смехом.

 За завтраком Эна говорила мало, постепенно входя в свой демонический образ.

 – Через час сядем в порту Тира и перейдем на «Грозный». Арни проводит совет. Военные мной недовольны.

 – Ты полагаешь…

 – Нет! Исключено. Меня заменить некем и Арни это знает.

 Эна – знамя, Эна – символ. Воплощенное могущество Острова. Позже Элиза сказала мне полностью древнее изречение, начало которого, походя, упомянула Хозяйка, обращаясь к старейшине горцев.

 «Рука, полная силы, сделает больше, чем целый мешок, набитый правами». 

 В кают-компании «Грозного» кроме Арни и ряда высших офицеров я увидел Алека. Хозяйка холодно всем кивнула и заняла место рядом с Арни, предоставив тому вести собрание.

 Арни речь свою держал сидя, заметив, что при его росте, что сидеть, что стоять, разница невелика. Гнев и досада прятались за его четкими фразами.

 Военная кампания против Народа гор не доведена до логического конца. Уничтожено девять десятых посевов орхи, так что же – через год они возобновятся в полном объеме – это очевидно. Не установлен контроль над территорией – вновь надо ждать рейдов горцев, похищений людей, а если учесть, что мы не предприняли попыток освободить ныне удерживаемых в рабстве, то позорность ситуации так же ясна. Наконец, если мы с блеском сокрушили главный город Горной страны, то почему не развить успех, благо воздушный флот позволяет с легкостью осуществлять самые дерзновенные замыслы.

 Против ожидания, Хозяйка не оспорила мнения верховного главнокомандующего. Неторопливо встала.

 – Я согласна с первым адмиралом Острова. И, если мы так спешно сворачиваем операцию, то это не признак чьей-либо глупости или трусости. Численность Народа гор определена в четыреста тысяч, может немного меньше, скорее заметно больше. Не ринулись бы они вовне, будь способна Горная страна прокормить столько людей. Тысячелетие назад условиями существования они поставлены в эволюционный тупик: такое положение, при котором выживают только отважные, нет, беспредельно храбрые воины и суровые, стойкие женщины. Другого пути, кроме как грабить и порабощать соседей, у них нет – качества воина не совместимы с умениями земледельца. Скажите мне, какова численность экспедиционного корпуса, способного привести к повиновению подобный народ? При условии, что никто из них от мала до велика никогда не признает себя побежденным. Добавьте сюда непривычный климат и специфические болезни. Я ни гроша не дам за здоровье того, кто пил местную воду…

 – Итак, – продолжала Хозяйка, – мы быстро лишимся двухсот тысяч отборных бойцов: убитыми из-за угла, или в мирных, на первый взгляд домах, умершими от дизентерии и так далее. Учтите также быстрое падение морального духа войска в условиях войны с партизанами. Мирного населения нет, каждый – враг.

 Хозяйка излагала нам встающие в ее воображении картины спокойно, даже добродушно, но мне стало нехорошо. Я воочию увидел девочку, похожую на Ригли, с окровавленным серпом в руках… Корчащееся рядом тело солдата с вывороченными сизыми внутренностями… Вот я поднимаю автомат и очередь разрывает ей грудь…

 Я не знал, что видели остальные, но наваждение достало всех, кого больше, кого меньше. Арни сидел, играя желваками: его логические доводы Хозяйка опрокидывала своим эмоциональным воздействием.

 – Что касается рабов, то я не собираюсь положить за их освобождение ни одного своего солдата. Не из циничного экономического расчета – жизнь человеческую не измеришь в реалах. Но, кто стал рабом и выжил – рабом и пребудет. Такие подданные мне не нужны.

 Вот почему нам останется только повторить опыт уничтожения Ранды, распространив его на все города и деревни Горной страны. Вплоть до отдельных домов на склонах ущелий! Дирижабль очень уязвим – мы в этом убедились. Движущийся среди сложного горного рельефа, он легко может быть сбит. Погибнет не только воздушный корабль с экипажем. Погибнут вложенные в него деньги и колоссальный труд. И… пусть даже потерями обойдемся малыми. Но сколько уже израсходовано бомб и горючего, во что нам это встало? И сколько понадобится еще? Но, осталась одна не рассмотренная нами возможность.

 Артистически выдержала паузу.

 – Алек, вы расскажете лучше меня, – и она расслабленно уселась в своем кресле.

 Алек, все это время подпиравший ладонью щеку, встал. Копируя неспешные манеры своей госпожи, деликатно откашлялся в кулак.

 – Тут у меня интересные снимки… – он опростал лежащий перед ним толстый конверт. – Разбирайте, смотрите…

 Небесный мост, парящий в вышине над пропастью. Он же, окутанный облаком дыма. Навечно застывшая в падении расколотая каменная арка. Тысячи тонн камня, рушащиеся в Тириву. И ясное небо над ущельем, ставшим непреодолимой пропастью, разделившей земли Тира и Горную страну.

 Последний снимок: буйство реки в теснине. Следовало признать: Народ гор попал в отчаянное положение. Тирива, даже приближаясь к морю, не была вполне судоходной. Расширяясь к устью до двухкилометровой ширины, выше него она обрушивалась вниз рядом красивейших водопадов,… но пароходам по ней не плавать. И пирогам горцев тоже. Но, все же, как жаль погибшего Небесного моста! Природа подарила его людям, как великодушное возмещение за непреодолимое препятствие – несущуюся с гор бешеную реку. Дар оказался не впрок.

 Скорее всего, большинство горцев не найдут в себе решимости покинуть земли предков и уйти дальше на юг в поисках лучшей доли. Голод и внутренние распри в ближайшие годы сильно уменьшат их численность, и лет через сорок Народ гор исчезнет.

 Алек, повинуясь кивку Хозяйки, сел и опять погрузился в размышления, как мне показалось, далекие от темы нашего собрания. Хозяйка сказала короткое заключительное слово, отметив мужество и профессионализм военных.

 – …Будем помнить тех, кто погиб, ведомый долгом. Их близких я не оставлю. Не таясь, друзья, скажу: являюсь тем, кто я есть только благодаря вам.