Владимир Баграмов - Страна убитых птиц

Дверь «домика из кафеля» была закрыта на большой амбарный замок. Он попросил охранника принести ключ. Стоял, засунув подбородок в просторный воротник свитера, руки — в карманах облезлых штанов.

С улицы, от ворот, из больницы уже бежали люди. Охранник догадался, быстро обозначил границу. Люди собирались и собирались. Молча издалека разглядывали его. Откуда-то по рукам стали передавать детей, ставили их в первые ряды. ЛЮДИ ЛЮБИЛИ ЕГО.

ОН НЕ ОГЛЯДЫВАЛСЯ, ОН ЧУВСТВОВАЛ ВОЛНУ ТЕПЛОТЫ И НЕЖНОСТИ, ИЗЛУЧАЕМУЮ ЭТОЙ МАССОЙ. ОН ПЛАТИЛ ИМ ТЕМ ЖЕ.

«Голова! Когда ж это кончится!» — он тронул затылок, тут же отдернул руку — нельзя, чтобы ОНИ видели, что ему больно. Зачем?!

Охранник быстро открыл замок, распахнул дверь.

Здесь ничего не изменилось.

Кафель, цинковые стоки, металлические шкафы, мраморные столы — все было КАК ТОГДА. И излучало холод.

Он зябко передернул плечами, сильно выдохнул, скосив глаза на легкое облачко пара от дыхания. Рука привычно взлетела, ЧТОБЫ БРОСИТЬ СВЯЗКУ КЛЮЧЕЙ В ПРОРЖАВЕВШИЙ БИКС С ОТЛОМАННОЙ КРЫШКОЙ! Бикс все еще находился там же… И упала рука.

Припадая на ногу, прошел к боковому хозяйственному шкафу — засмеялся! Его чайник стоял на месте.

ВОТ ЗДЕСЬ ЛЕЖАЛА РЫЖАЯ!

Он неловко повернулся, со стола покатилась какая-то кружка, с грохотом упала на пол, докатилась до шкафа. Из-под него неожиданно выскочила здоровенная крыса, волоча за собой паскудный лысый и рыжий хвост, пробежала по кафелю пола, юркнула куда-то в угол.

КРЫСА БЫЛА ТА ЖЕ! ОН УЗНАЛ ЕЕ!

ОТПРЯНУЛ, ВСКРИКНУВ…

Нога подвернулась, ОН ВЗМАХНУЛ РУКАМИ И УПАЛ НАВЗНИЧЬ, ЗАТЫЛКОМ НА БЕЛЫЙ, СВЕРКАЮЩИЙ КАФЕЛЬ.

НА РЕЧКЕ, НА РЕЧКЕ, НА ТО-ОМ БЕРЕЖО-О-ОЧКЕ МЫЛА МАРУСЕНЬКА-А-А БЕЛЫ-И-Е НО-О-ГИ! — пропели дивные, невидимые голоса. ОН УЛЫБНУЛСЯ. РУКА ЕГО ПОПОЛЗЛА К ЗАТЫЛКУ, НАЩУПАЛА БОЛЬШУЮ ЗИЯЮЩУЮ ЩЕЛЬ… ИЗ ЩЕЛИ ВЫХОДИЛА ЕГО БОЛЬ.

КАФЕЛЬ… КАФЕЛЬ… БЕЛЫЙ КАФЕЛЬ.

МИЛЛИОНЫ БЕЛОСНЕЖНЫХ, ГОРДЫХ ПТИЦ БИЛИ КРЫЛАМИ ПЕРЕД ЕГО ИЗУМЛЕННЫМ ВЗОРОМ… А РЯДОМ СТОЯЛА ЕГО ТИХАЯ МАТЬ, ЧТО-ТО ПРОТЯГИВАЛА ЕМУ НА РАСКРЫТОЙ МРАМОРНО-БЕЛОЙ ЛАДОНИ.

— ЧТО ЭТО, МАМА? — СПРОСИЛ ВИКЕНТИЙ ТИХО И ЖАЛОБНО.

МАТЬ УЛЫБАЛАСЬ И КИВАЛА, КИВАЛА, КИВАЛА…

И ТОГДА ОН ПОНЯЛ, ЧТО ПРОТЯГИВАЕТ ОНА ЕМУ! И ЗАСМЕЯЛСЯ, И СЛЕЗЫ РАДОСТИ И ОБЛЕГЧЕНИЯ КАТИЛИСЬ ПО ЩЕКАМ ЕГО.

ЭТО БЫЛ БИЛЕТ В ВЕЧНОСТЬ.

Тело его стало таять. Оно превратилось в легкий пар, невесомо плескавшийся среди белого кафеля прозекторской. Сначала он имел форму человеческого тела, потом, словно размытый струей воздуха, пар превратился в прозрачное чистое облако…

ВОШЕДШИЕ ЛЮДИ НИКОГО НЕ ОБНАРУЖИЛИ В КАФЕЛЬНОЙ КОМНАТЕ, ТОЛЬКО МОХНАТЫЙ ИНЕЙ СТЫЛ НА БЕЛЫХ ПЛИТКАХ ДА ПО ТУ СТОРОНУ СТЕКЛА, НА УЛИЦЕ, ЛЕТАЛ И ЛЕТАЛ У ПОКОСИВШЕЙСЯ ОГРАДЫ КАКОЙ-ТО СУМАТОШНЫЙ, ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ИЛИ БЕСТОЛКОВЫЙ ГОЛУБЬ. И НЕ БОЯЛСЯ ЛЮДЕЙ.

ОТ АВТОРА

Когда колючие звезды пронижут стекла вашего дома непостижимым призрачным светом, поднимите к ним лицо, примите на кожу ускользающее звездное тепло, вспомните о Добром и Вечном, для которого явились мы в этот несчастный и прекрасный мир.

И тогда среди звездных туманностей, чуть в стороне от Млечного Пути, вы увидите, как ворочается и клубится на границе СВЕТА И ТЬМЫ, любящее ВАС, помнящее о ВАС, НЕПОСТИЖИМОЕ И ВЕЧНОЕ НЕЧТО.