Егор Фомин - Лестинца

Шли медленно, стремительно уставая, а Лестница все сужалась.

Сначала занемели руки. Дыхание уже не могло растопить их холода. И было страшно, что это — навсегда. Что уже никогда пальцы не будут слушаться. Что они замерзнут здесь не в силах даже повернуть вниз.

Лучше всего держались Ригг и Ланс, чьи кожаные куртки пострадали меньше, чем ткань одежд остальных. Но и их уже доставал холод.

Воды не было в воздухе совсем. Даже изморозь не оседала на нежном пуху над верхней губой принца. На бровях.

Но они упорно шли. Чувствуя, как немеют и перестают слушаться ноги.

Болели глаза. От холода и от того, что вода уходила из организма. Оставив узкую щелку, они смотрели лишь себе под ноги, превозмогая боль от ослепительного сияния Лестницы.

Плыли круги перед глазами, затуманивая взор, и ноги шли уже сами по себе. Никто уже не задумывался о том, куда идут и зачем. Не думали даже о том, что нужно дойти.

Шли, потому, что не могли стоять. Потому, что дорога это жизнь. И дорога казалась вечностью.

Времени не было, как не было мыслей. Не было дня и ночи, как не было цели. Вечность теряла смысл. Расстояние теряло смысл. В этом мире не было смысла, он был в стороне от него. Мир не нуждался в смысле.

И цели.

Была Лестница, и по ней шли.

Тепло было наслаждением и пыткой. Они лежали, распластавшись на ломкой корке бурой земли, несущей тепло. И даже не могли потерять сознания, хотя не было сил видеть мир вокруг. И это длилось так долго, как они этого хотели.

Когда проснулись, солнце стояло уже высоко. Облака и ветер остались внизу и здесь небо было чистым, а воздух светел и прозрачен.

Кругом простиралась бурая, плоская как стол, покрытая истресканой коркой такыра равнина.

Ничего, кроме бурой земли и синего неба.

И Лестницы вниз за спиной.

— Нет, — мотнул головой Итернир, оглядевшись, — С меня хватит!

— Что с тобой? — удивленно повернулся к нему принц.

— Это что же, — ответил тот, — опять все снова? Идти неизвестно куда, потом опять вверх, и мерзнуть. Ради чего?

— Не серчай, — тихо попросил Ригг.

— Нет! — выкрикнул тот, распаляясь, — Ради чего все это? И когда закончится?! Сколько еще?!! — рвался крик в зенит, — зачем?

Ланс шевельнулся, переводя взгляд с картины вокруг на беснующегося Итернира, и тихо, но четко проронил:

— Ради чего ты шел сюда?

Тот стих на мгновение, задумавшись.

— А что может стоить таких мучений? А вы не думали, что она может оказаться бесконечной?!

— Это как же… — прогудел Крын.

— А вот так, — повернувшись к нему, развел руками Итернир, бесконечной и все. Сколько не иди, никогда не дойдешь, потому, что конца нет. Не задумано!!!

— Так это… — озадаченно поглядел Крын, — так того… не бывает вовсе. Вот.

— А кто его знает, как оно бывает? — уже тише ответил Итернир, — не могу я больше. Сил моих нет. Да и нога…

— Ничего, — положил ему руку на плечо Ригг, — дойдем. Дойдем. Обязательно. Как же иначе?

Солнце начало клониться к закату, а унынию однообразной равнины все не было конца. Все тянулась кругом бурая земля, и все так же хрустела под ногами корка такыра.

Солнцу оставалось до кромки горизонта пять ладоней, как Ригг остановился, напряженно вслушиваясь.

— Ты что? — удивленно наткнулся на него Итернир.

Тот отмахнул рукой, требуя тишины.

Все остановились, пытаясь услышать. С шорохом упало несколько песчинок в часах Времени, и Ланс неохотно перехватил свое копье наперевес.

А спустя несколько мгновений и остальные услышали нестройный гул. Даже не гул, но множественный шорох.

— Что это? — вытягивая меч из ножен, спросил Кан-Тун.

Никто не успел ответить, как кромка горизонта со всех сторон, неровной каймой окрасилась в еще более бурый цвет, чем земля.

— Бежим! — взвизгнул Итернир, дернувшись в сторону.

Он суетливо вывернул костыль и, споткнувшись о него, упал.

— Надо идти, — сосредоточенно проговорил принц, пока Крын помогал Итерниру вставать, — может быть и пройдем.

Они торопливо зашагали дальше. Увлекая слабо сопротивляющегося Итернира. Навстречу нарастающей бурой массе.

Та все близилась, распадаясь на отдельные ручейки и потоки, пока не удалось разглядеть, что вся она состоит из множества тел.

Крысы.

В холке ростом с колено человека. С клыками собак.

Настолько злобные, что когда две из них случайно задевали друг друга, то лилась кровь. И раненных тут же добивали другие.

— Это конец! — истошно закричал Итернир, — надо бежать.

— Поздно, — уронил Ланс.

— Я иду назад, — решительно повернул Итернир, и суетливо заковылял прочь.

— Стой! — резко выкрикнул принц, — нет пути назад. Пойдем.

Он обхватил его рукой, хотя тот отчаянно вырывался.

— Я не хочу погибать на этой проклятой богами Лестнице! - кричал он, — отпусти! Я вернусь домой.

— Лестница убьет тебя, если ты повернешь! — крикнул в его лицо Кан-Тун, — потому, что ты будешь один! Надо идти вперед. Давай, мы пробьемся.

И он потащил его к остальным.

Прошли еще несколько шагов, и Ригг сдернул с плеча лук, мгновенно натягивая тетиву. И только первые крысы подошли на расстояние выстрела, как с гудением тетивы сорвалась первая стрела. За ней вторая, третья. И каждая нашла цель.

Полсотни мертвых крыс. И копошащийся дерущийся вал над ними.

Прошли еще немного, но крысы со всех сторон стремились к ним. Нестройными потоками рекой лились по бурой земле.

Едва только спутники успели встать в круг, спиной к спине, как масса темно-бурых тел захлестнула их.

Крысы стремились убить. Взбегали по спинам сородичей и в отчаянном прыжке пытались достать ненавистных людей. Их отшвыривала сталь, но все новые лезли вверх.

Копье Ланса быстро засело в одном из тел врага, и теперь он сеял смерть своим широким мечом. И пока ни одна из крыс не смогла оставить на нем даже царапины.

Тонкий меч принца, только мешал, постоянно скрываясь под грудой тел, и вот в его руках лишь усыпанный драгоценными камнями кинжал.

Хуже всех приходилось Крыну, с его топором, слишком тяжелым для легких и быстрых тел, и его руки, грудь и ноги быстро покрылись кровоточащими царапинами.

Солнце опустилось на ладонь, а крысы все прибывали и прибывали. Под ногами стало скользко от крови, а перед спутниками громоздились звериные тела. Хотя охочие до крови живые крысы постоянно оттаскивали убитых, устраивая драки за каплю крови.

Этому не было конца.

— Ланс, — набравшись духу, выдохнул Кан-Тун, — нельзя стоять! Надо пробиваться!

И Ланс тяжело пошел вперед. Широкими, но удивительно точными ударами расчищая дорогу. За ним шли Крын, поддерживая Итернира, и Кан-Тун с Риггом, прикрывая спины.