Ефрем Акулов - Поиск-84: Приключения. Фантастика

Трудно описать словами то, что чувствовал Касьян в эти минуты. Ему было уже не до чтения. А на столе, рядом с потрепанным романом, безмолвным напоминанием о незадачливом пришельце лежала коробочка лингафона.

— Что, уже Карма? — зевая, осведомилось у Касьяна шагнувшее из холодильника существо. Существо это напоминало небольшого шестиногого осьминога. Ажурное тело его местами гладко блестело, а местами было покрыто сероватым налетом. Головы не было, из центра сходящихся щупалец торчало нечто наподобие чайного ситечка, и оттуда слышался хрипловатый, но бодрый голос.

— Так это — Карма? — уже с недоверием в голосе переспросил гость.

Касьян единым духом выпалил ему горькую правду про гиперпространственную аневризму и кольцеобразные завихрения реальностного континуума.

— Так значит, это — Земля, — задумчиво протянул путешественник. — Земля… как же, как же, слыхал… Две мировых войны, не исключена третья, ядерная… Перспективная планетка, хоть и некондиционная. Что ж, нет худа без добра! Разрешите представиться — действительный фельдмаршал вооруженных сил Доминативной Республики Фусс-Флан Реминус. Нет-нет! Не надо оваций, наденьте шапки. Я здесь почти инкогнито. — Фельдмаршал строевым шагом прошествовал мимо Касьяна к стене, взошел по ней на потолок и свысока поглядел на растерявшегося землянина.

— Что, служивый, тяжела доля солдатская? — осведомился он с потолка. — Ничего, в бою легче будет! А ты присаживайся, присаживайся, без церемоний! В конце концов, я ведь не твой фельдмаршал, — Реминус переступил с ноги на ногу, и на Касьяна посыпались белые хлопья известки.

— Как, по-твоему, солдатик, на этой вашей Земле можно будет завербовать тысчонок этих сорок рекрутов? Я как раз и летел-то на Карму для переговоров по этому вопросу. Карма — планетка бедная. Самые, что ни на есть, задворки Вселенной. А вот солдатами своими, наемниками — она славится. Ни одна заварушка в галактике не обходится без участия кармианских наемников. Вот только последнее время дорого стали за них запрашивать. Это ничего, что я при тебе военные тайны разглашаю? Впрочем, ты, похоже, парень свой!

— Да вы разглашайте на здоровье! — ответил заинтересованно Касьян. Ему льстило, что фельдмаршал разговаривает с ним как со взрослым, и очень хотелось узнать, что там происходит, в галактике.

— Так вот, — продолжал ободренный его словами фельдмаршал, — эти кармианские скупердяи начали драть с нашего брата полководца по пятьсот фефилов за каждый бушель наемников. Ты только подумай! Дороговатое удовольствие такое лазерное мяско покупать! Слышь, служивый, может, на вашей планете наемники подешевле?

— Да вроде бы, — усмехнулся Касьян, вспомнив, что по этому поводу говорил политический обозреватель в телевизоре. — За продажные шкуры у нас не слишком торгуются. «Зеленые береты», душманы и контрас всякие — пучок — пятачок, полкопейки россыпью.

— Та-ак, — на минуту задумался Реминус, — пучок — пятачок… В пересчете на фусскую валюту получается по четверть тютюшки за штуку. Плюс довольствие и доставка на место… Да за такие деньги, солдатик, я, пожалуй, полмиллиончика под ружье поставлю, да еще и получу от Великого Диктатора пригоршню алмазной пыли на мундир! Давай, служивый, тащи сюда свое правительство — сейчас договор станем подписывать!

— Так вам, дяденька, не здесь надо было вылезать, — сказал Касьян, вдруг испугавшись, что Реминус действительно наймет на Земле кучу всяких негодяев и пошлет их завоевывать галактику. Но потом вспомнил, что нигде, кроме как у него, такого чудо-холодильника больше нет, и, уже устыдившись своего страха, весело закончил: — Вам, дяденька, в Пакистан или в ЮАР надо было. Там вам бы еще и скидку сделали!

— Неужто еще и со скидкой!? — не почувствовав насмешки, возликовал Реминус и затоптался по потолку. — Да я тогда… да под ружье…

В эту минуту раздался звонок. Честно говоря, Касьяну было уже невмоготу беседовать с этим воинственным дураком. Или у Реминуса просто юмор такой дубовый? Касьяну хотелось бы на это надеяться. Он побежал открывать.

Пришла Ленка. Еще у порога она осведомилась, какая у Касьяна температура, вручила ему желтое яблоко и спросила, почему Касьян не звонил ей со вчерашнего утра.

— Да горло болит, — схитрил он и подумал, как бы побыстрее Ленку спровадить, пока из холодильника не вылез кто-нибудь еще. А она уже выпаливала скороговоркой сегодняшние школьные новости: Васька схватил «пару» по «инглишу», Витюня Кисунин партию втулок запорол, а Зойку Ихлову проработали на собрании за таблетки и мальчиков. Так ей и надо, дурище!

Не переставая говорить, Ленка обошла всю квартиру, заглянула в ванную, на кухню…

— Кась, у вас побелка когда была?

— Да осенью еще, — не ожидая подвоха, ответил он.

— Осенью? А люстра до сих пор грязная! — взяв из раковины мокрую тряпку, Ленка влезла на стул и прошлась тряпкой по фельдмаршалу. Хорошо прошлась, со знанием дела, качественно. Ленка, она все делает здорово и доводит до конца. Такой уж у нее характер.

Потом она бросила тряпку Касьяну, велела прополоскать ее под краном и снова отвозила Реминуса по сетчатой его ряшке. Так и надо ему, вояке недобитому!

— Знаешь, Кась, — сказала она, спрыгивая со стула, — я, конечно, понимаю, что ты — человек больной, но не мог бы ты подойти вечером к горисполкому. В пять мы всей группой пойдем на митинг. Будем требовать переименования улицы Жданова в Мариупольскую. Или ты не хочешь, чтобы наше общество полевело?!

В этом была вся Ленка. Ведь хорошая же девчонка, а понять ее невозможно. Больше других ей надо, что ли? На собрание, на митинг, на расчистку всяких ветхих развалин впереди всех бежит, и не надо ей никакой личной жизни. Не понимал ее Касьян, хоть убей!

— Лен, так ведь горло у меня! Сколько можно тебе объяснять — ОРЗ и температура…

— Ну, как знаешь! — бросила Ленка и убежала, сухо попрощавшись с Касьяном. «И она меня не понимает! Ну как тут жить?» — с обидой подумал он.

Когда Касьян вернулся в кухню, фельдмаршал на дрожащих ногах уже спускался по стене.

— Что ЭТО было? — спросил он осевшим голосом.

— Да так, Ленка… — беспечно ответил Касьян.

— И часто у вас на Земле бывает такое ЛЕНКА?

— Да когда как…

Реминус уже сполз на пол и теперь лихорадочно себя ощупывал.

— Зеркало! — вдруг заорал он. — Даст мне кто-нибудь, наконец, зеркало?!

Касьян сбегал в комнату.