Григорий Адамов - Победители недр. Рассказы

— Торпеда показалась!.. — неистовым голосом закричал Цейтлин. — Ура! Ура!..

Ответная буря донеслась сверху, и сейчас же её покрыла громкая команда Цейтлина:

— Приготовиться к приёму! Подтянуть тросы! Раскрыть грейфер!

Из земли показалась, поднимаясь всё выше и выше, конусовидная вершина торпеды, как будто одетая в блестящую, сверкающую кирасу из серебряных пластинок. Она вращалась, разбрасывая далеко вокруг себя комья земли и песка, с каждой минутой вырастая, как гигантский металлический жёлудь. Вершина продолжала вращаться, когда показалось отшлифованное цилиндрическое тело торпеды.

— Подводи грейфер! — гремела восторженная команда Цейтлина. — Майна помалу! Ещё помалу!.. Стоп! Стоп! Смыкай под вершиной! На шейке! На шейке! Вира помалу!.. Помалу!.. Помалу!

Ещё через десять минут торпеда повисла в паутине стальных тросов под площадкой, как необычайная серебряная акула, выловленная из таинственных подземных глубин.

Откинулась внизу люковая крышка, мелькнули в выходном отверстии одна за другой две гибкие голубые фигуры, и восторженные крики “ура”, наполнившие шахту, прорезал звонкий, ликующий голос Володи:

— Мама!.. Мамочка!..

…Среди сверкающих разноцветных огней они стремительно неслись в кабинах лифта всё выше и выше, к поверхности, к солнцу, к свежему воздуху родины, к пьянящим просторам её голубого неба…

Солнце брызнуло дождём горячих золотых лучей и ослепило Малевскую и Володю, когда они вступили на высокую трибуну возле шахты. Тысячи флагов и плакатов с приветствиями, зелень садов и белые стены домов, бесчисленные лица с глазами, полными радости, восхищения и любви, — всё смешалось и завертелось, подхваченное ураганом восторженных криков стотысячной толпы. Крики сливались в потрясающий гром, перекатывались из одного конца площади в другой, проносились над крышами и деревьями.

Сияющая счастьем Малевская пыталась произнести слова приветствия, но безуспешно. Вдруг Володя голубой птицей высоко взлетел в воздух и, подхваченный руками Цейтлина, уселся на его могучих плечах, смеясь и протягивая руки вперёд. От новой бури восторженных криков, казалось, задрожали стены домов, закачались деревья, сотрясались небо и земля.

У подножия трибуны собрались представители партийных, советских и общественных организаций, чтобы приветствовать первых счастливо вернувшихся членов экспедиции.

Внезапно с лица Володи исчезла улыбка, беспокойство и тревога сменили её. Он что-то громко кричал Цейтлину, стараясь соскользнуть вниз с цейтлиновских плеч.

— Торпеда!.. Торпеда!.. — едва доносился среди бушующего шторма голос Володи до Цейтлина. — Мне нужно назад… Скорее!..

Он стоял уже на площадке, красный, взволнованный, и изо всех сил тянул Цейтлина за руку.

— Через два часа!.. — надрываясь, кричал ему Цейтлин. — Торпеду переворачивают… Зарядка аккумуляторов!.. Дадут кислород!.. Успеешь!..

Володя постоял минуту в нерешительности, потом кивнул головой и повернул просветлевшее лицо к затихающей буре.

Начался митинг… митинг спасения, победы и торжества…

Володя сидел неподвижно, задумавшись. Вдруг он поднял голову и залился звонким, счастливым смехом. Он вскочил на ноги и затанцевал на месте, продолжая неудержимо смеяться.

Из репродуктора неслись подмывающие звуки весёлого, бодрого авиамарша, и Володя орал во всё горло на мотив марша: “Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…”

Он вспомнил, как сутки назад они с Брусковым по старой, уже знакомой дороге подъезжали в торпеде к шахте, как опять встретили их неисчислимые массы народа громом приветственных криков, как объединённый оркестр, наверное, в тысячу человек, грянул “Интернационал”, как их обоих потом понесли на плечах по разным улицам, как его долго носил на себе высокий бородатый человек и никому не хотел передавать…

Теперь Володя спускается в торпеде второй и последний раз, за Мареевым. Только что Володя говорил с ним по радио. Никита Евсеевич бодр, весел, смеётся, ждёт “подземное такси”. Кислороду у него много. Бурильщики добрались-таки до снаряда. С огромным трудом, затратив часа три, они просверлили его стальные оболочки и пустили в шаровую каюту воздух с поверхности…

Как же не танцевать, как не петь во всё горло назло всем этим глухим и слепым каменным толщам! Защемили, зажали в своих каменных тисках и думали — не выпустят… Не тут-то было!..

Как не петь, когда всё внутри поёт от гордости, от переполняющей все существо радости!

Володя платит по старым счетам!..

Ещё четыре часа — и торпеда изогнётся и по проторенной дороге войдёт, как рыба, в своё диковинное гнездо! Ещё четыре часа — и Никита Евсеевич обнимет Володю, прижмёт его к себе, и белые зубы сверкнут в тёплой, чудесной улыбке, от которой все светлеет кругом!..

Володя полностью расплатится по старым долгам!..

Глава 26. ВСТРЕЧА С РОДИНОЙ

Четыре человека в голубых комбинезонах и беретах затуманенными глазами смотрели на Москву.

Она раскрывалась перед ними — огромная, залитая солнцем и зеленью, сверкающая красками радости и восторга.

Стоя в открытом электромобиле, перевитом гирляндами цветов, осыпанные ими, они медленно плыли среди волн гремевшего вокруг них человеческого моря.

В электромобиле сидели, окружая людей в голубом, руководители партии, правительства и комсомола. Далее следовала машина с родными и близкими друзьями героев и бесконечная вереница автомобилей и электромобилей с многочисленными делегациями.

Проплывали мимо чёткие, стройные ряды частей Красной Армии: герои обороны приветствовали героев науки. За ними густые белоснежные ряды комсомола тысячами молодых голосов повторяли: “Да здравствуют герои подземных глубин! Ура-а-а!”.

Дальше плескался, звенел, трепетал красными флажками весенний разлив пионеров. “Володя! Володя! Ура, Володя!” был их радостный боевой клич в этот день.

Непрерывно возникали впереди огромные, великолепные здания; их колонны были перевиты зеленью и гирляндами цветов, балконы и окна украшены яркими коврами и флагами и переполнены смеющимися, радостными людьми. Проплывали залитые народом широкие тротуары бесконечных улиц. Звенел воздух от приветственных криков, нёсшихся отовсюду: сверху, снизу, со всех сторон. Нескончаемый ливень цветов с тротуаров, балконов, окон и крыш затоплял электромобиль и блестящую мостовую перед ним…

Показались старинные стрельчатые башни Кремля со сверкающими золотом и драгоценными камнями пятиконечными звёздами…