Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

— Я хочу предложить вашей группе поддержки перейти на штатный канал связи. Мне несколько затруднительно принимать их команды через контроллер подсистемы утилизации отходов.

Ржать показалось неуместным, но сдержаться удалось с трудом. А уж поиздеваться над Чарли сам бог велел:

— Чарли, друг мой, знаешь ли ты правила хорошего тона? Знаешь ли ты, что являться в гости через канализацию, неприлично даже в этой, всеми забытой, дыре?

Безнадёжное оказалось дело — переиграть нашего шутника на его поле. Сугубо официальным тоном он заявил:

— Используемый нами… — последнее слово выделено голосом, — канал является, может быть, и не единственно доступным, но максимально удобен с учётом сложившихся обстоятельств.

— Тебе предлагают главный вход и полный доступ. Не знаю, с каких веников, ты уж постарайся сам выяснить, — нетерпеливо произнес Димка.

Чарли изобразил довольное ворчанье, а через несколько секунд заметил весьма самокритично:

— Ну и дурак же я! Впрочем, это кристы виноваты. Они проход открыли, а дальше всё передали мне. А я, как есть старый хакер, то и полез через… мда. Собственно, это ж не военная база, тут всяк, кто свой, тот и полный хозяин. Ну, то есть, хозяева вы, а мы — группа поддержки. Прикажите дать мне действительно полный доступ, в том числе к архивам и техническим библиотекам.

Я услышал слабый мысленный шорох, Димка отдавал указания гостеприимному компу. Как оказалось, у нас с ним разные каналы доступа, что он говорил, я не слышал, но Чарли подтвердил — доступ есть, и замолк.

— Не желаете ли создать удобную для вас среду обитания? — снова мысленный шелест.

Как обычно, первым среагировал Димка:

— Желаем, — сказал вслух, хотел, что бы и я поучаствовал. — А что ты можешь предложить?

— Всё, что вы сможете отчётливо представить.

Мне стало скучно, никогда не завидовал владельцу волшебной лампы и играться с ней не хотел. Напарник же мой заметно оживился:

— И что, никаких ограничений? Так не бывает.

— Ограничения вы почувствуете сами, при реализации, поэтому нет необходимости излагать их отдельно.

— Эх, ма! — энтузиазм бил фонтаном.

И тут же стены комнаты растаяли. Пляж. Ну конечно, что ещё нужно утомлённому путнику. Белый-белый песок, голубой океан и три пальмы. Когда начал прямо из воздуха возникать шезлонг с определённо женской фигурой, я хотел, было, сказать — хватит, но подумал, что раз уж Димке первым делом в голову идут такие фантазии, то и пусть. Вдруг полегчает ему.

— Знаешь, Дим. Я, пожалуй, пойду, — я обернулся, чёрный провал выхода повис в нескольких сантиметрах над песком.

Димка ответил мысленно:

— Ну и дурак, — он хотел добавить, пожал плечами и откинул шлем.

Я молча удалился. Контраст между океанским берегом и разноцветными внутренностями верфи оказал отрезвляющее действие. Первым желанием было — вернуться и вытащить Диму из ласковых объятий безумия. Но сразу же пришла злость и раздражение, не маленький, пусть сам за собой следит. И вообще, откуда вдруг такой аскетизм? Да и за что мне его судить, пусть отдохнёт, измучили его сомненья. Может, действительно полегчает.

Последнюю мысль я произнёс вслух, Чарли откликнулся сразу, как эхо:

— О чём ты? Не о друге ли своём, часом? Может быть, ты и прав. Ты бы попробовал с ним поговорить по душам, кроме тебя некому.

Вот кого я не люблю, так это психологов, даже профессиональных. А одна из задач тогда ещё бортового компа Большого Друга заключалась в поддержании психологического здоровья экипажа. Ругаться не хотелось совершенно, ответил мирно и, в общем-то, искренне:

— Собирался, несколько раз. Но не могу, чувствую, не получится ничего. Он не хочет по душам.

— Нда. Проблема. Будем думать.

Я как раз открыл внутренний люк шлюза и ввалился в тамбур «патиссона». Выбравшись из скафандра, в одиночку, кстати, непростое занятие, нашарил в нише коммуникатор, спросил:

— Что там Димка поделывает? — спросил и передёрнулся.

Чёрт, скоро начну подсматривать в замочные скважины.

— Э-э-э…

— Извини, сорвалось. Мне интересно просто, там и в самом деле всё настоящее?

Чарли всё понял правильно:

— В основном — мираж, морок, но воздух, вода, даже пальмы — настоящие. Да, он, кстати, перекрыл мне доступ в мир своей мечты.

— Это не мир мечты, а закоулок вожделенья. Чёрт с ним, расскажи, что нарыл.

— О! Тут столько вкусного. Например, я на всякий случай разузнал, как устроена система мыслесвязи, и теперь могу её воспроизвести. Вдруг вам понравится. Как я понял, процесс коррекции рецепторов довольно неприятен?

Вспомнился шумовой взрыв, даже мурашки побежали по спине. Я втиснулся в микроскопическую кабинку здешнего душа, повесил коммуникатор на дверную ручку и посетовал:

— Ты даже представить не можешь, насколько неприятен. Да и какой от коррекции прок? Мы и так можем общаться почти без слов. Так ли уж необходимо иметь возможность разговаривать, не раскрывая рта?

Повисла пауза, Чарли размышлял.

— Понимаешь, капитан, система эта обладает несколько более широкими возможностями, чем ты думаешь. После коррекции ты и Дмитрий можете общаться и без приспособлений. После небольшой практики, конечно. А вообще-то я предполагаю, есть возможность объединять сознания. Полностью. Буквально — любому количеству людей слиться в единую личность. Вот так.

Вот и чудненько. И пусть будет. Очень полезная возможность, но не для меня, грешного. Чёрта с два я пущу кого-то к себе в черепушку, разве что Алёну, да и то, не везде и не всюду. И к другим лезть в душу не желаю. Пусть будет, но для грядущих поколений, может, им, чистым и открытым, такая штука и подойдёт.

И снова, в который уж раз, пришла мысль — а не рано ли я перестал удивляться и радоваться чудесам? А может, и не чудеса это вовсе, а так просто, игрушки для взрослых? Все эти звездолёты, стальные планеты, чтение мыслей на расстоянии — мелочь, мишура, позолота? Может, настоящие-то чудеса в другом? В чём, интересно?

Чарли меж тем продолжал рассказ о раскопках в чужой памяти:

— Чего-то такого особенного, может, я и не нашёл. Но как тебе, например, координаты Олимпа?

— Колоссально, — сказал я вслух, а про себя подумал — скорее бы уж всё закончилось, домой хочу. — Коды ты, конечно, не нашёл?

— Я бы сразу так и сказал. Ты сам подумай, ведь далеко не на каждом земном компе хранится инфа об устройстве этих самых компов. Тот же случай имеет место и здесь. Система распознавания внедрена в конструкцию на уровне, недоступном местному координатору. Опять же по аналогии, совсем не обязательно компу знать формулу пластмассы, из которой сделан корпус. Так что, ищите. Вот починитесь и продолжите. Теперь на правах хозяев.