Илья Стальнов - Черная Армада

- Не дури! - вслух прикрикнул я. - Работай, нытик!

Раз за разом я предпринимал попытки проникнуть на заблокированные уровни, и раз за разом меня отбрасывало обратно. То, что с управлением мне не справиться, я понял после первой попытки, но, чтобы окончательно осознать это, проникнуться всей безысходностью моего положения, мне потребовалось еще четверть часа.

Я человек не очень нервный и не слишком впечатлительный, но на моих глазах выступили слезы. Оставалось покориться судьбе, то есть или действительно лезть в петлю, или ждать рагнитов, чтобы вступить с ними в рукопашную схватку и погибнуть в честном бою, подобно древнему викингу.

Все кончено. Я один в пустом огромном корабле. Беспомощный и злой от ощущения этой самой беспомощности. Я в сердцах двинул кулаком по подлокотнику кресла и бездумно уставился в экран.

Так я просидел минут пять, пока неожиданно меня горячей волной не обожгло ощущение, что я в рубке не один.

Недавно еще я стоял в дверях, а в этом кресле сидел капитан "Изумрудного странника", зная, что откуда-то появился незнакомец и находится за его спиной. Теперь в кресле капитана сидел я, а кто-то стоял уже за моей спиной. Возможно, в его руке удобно устроилась рукоятка разрядника, готового в любой миг выплюнуть молнию, которая разнесет меня в клочья.

Я медленно повернулся вместе с креслом, пытаясь прикинуть, кого же я сейчас увижу и что мне делать. Как же я умудрился просчитаться и не почувствовать, что, кроме капитана, на корабле спрятался еще кто-то?!

Я обвел глазами рубку и...

***

Я обвел глазами рубку... и не увидел никого. В коридоре пусто. Ни звука, ни шороха, ни легчайшего движения воздуха. Напрашивалась мысль, что все это мне померещилось от перенапряжения. Но она не соответствовала действительности. Я знал, что здесь кто-то есть. Прямо в рубке. И то, что я не могу увидеть или услышать его, еще ни о чем не говорило.

- Кто здесь? - нервно крикнул я. Еще немного - и я дойду до ручки. Невозможно до бесконечности держать себя в руках. Но я опять собрал волю в кулак. Ответом на мой вопрос была звенящая тишина.

- Кто ты? Покажись, черт тебя подери!

Со стороны я, наверное, выглядел полным идиотом. Изможденный, растерявший весь кураж и азарт, а с ними силы и надежду, человек, сидящий в кресле пилота и разговаривающий с пустотой. Любой сторонний наблюдатель сделал бы однозначный вывод: у парня отказала голова, и его нужно срочно отправить в психушку, пока он не искусал себя или окружающих, которых, кстати, нет... А, плевать, как я выгляжу со стороны! Все равно это некому оценить, кроме загадочного невидимки.

Будто сквозняк прошелся по рубке, и я ощутил легкое прикосновение к вискам. Голова закружилась, и на миг я заглянул в бездонную черноту. Потом отпустило. Затем я снова почувствовал прикосновение. Кто-то стучался в мое сознание, просил выйти с ним на контакт. В этом напоре не чувствовалось агрессии и злобы, а мне терять было нечего. Поэтому я шагнул навстречу неизвестности и слегка приоткрыл ворота своего разума. Откуда-то из морозного далека донесся глухой голос, пробравший меня насквозь, отозвавшийся в каждой частице моего тела:

- Теряю силы... Надолго меня не хватит. Не будь дураком, у нас осталось мало времени.

- Хорошо, хорошо. Не буду...

- Расслабься, Саша. Вместе мы одолеем эту дурынду. Это я тебе гарантирую.

- Я тебе верю, Антон.

Сомнений нет - я вошел в контакт с погибшим Антоном. Точнее, с его душой. Обычно такое почти никому не удается. Вернуться в мир, из которого недавно ушел, вступить в контакт да еще пытаться оказать помощь живым - задача невероятно трудная. Особенно когда еще не завершился сорокадневный цикл. Ходит много легенд о таких случаях, но большинство из них - просто досужие вымыслы.

- Как ты смог вернуться, Антон?

- Нам кто-то помогает. Со стороны идет подпитка... Но нет времени объяснять. Начинаем.

- Понял.

- Ты воск! Ты вода! Ты растекаешься по поверхности и способен проникнуть в любую щель...

Если кто-то и мог справиться с компьютером "Изумрудного странника", так это Антон. Это невероятно, но даже после смерти он делает все, чтобы до конца исполнить свой долг.

Я растекался по черной поверхности стены, преградившей мне дорогу. Стена была все такая же упругая и непреодолимая, но теперь я видел, что в ней много неровностей и трещин Я проникал в щели, заполнял их и вспыхивал зеленым огнем, подпитываясь энергией Антона. Жар растоплял черный лед стены, она стекала и расползалась, но, когда уже казалось, что нам удалось проникнуть сквозь нее, нас выталкивало на поверхность и преграда вновь стояла пред нами.

- Не выходит - слишком сложно, - подал я голос.

- Пробуем дальше. Мы пробьем ее.

Снова я расплавленный воск, струящаяся вода, опять я проникаю в трещины и зазоры - и снова безуспешная попытка попасть на второй уровень. Еще одна попытка. Расплавленная лава - то, во что превращается материал стены от нашего упрямого воздействия, - восстанавливается, но уже не так быстро. Главное теперь - не терять напора. Еще одно усилие, и стена остается за спиной, а мы оказываемся в потоке разноцветных струй.

- Прошли? - спросил я.

- Почти прошли. Но надо глубже, иначе мы не овладеем управлением двигательной установки.

Снова вперед. Теперь мы уже не воск и не вода, а холодная игла, пронизывающая поток световых струй. Неожиданно нас кинуло вперед, к какой-то огромной воронке, притягивающей к себе.

- Назад! - послышался голос Антона. Мы рванулись назад и снова застряли в потоке световых струй.

- Я не могу больше. Я ухожу.

- Подожди!

- Мы не смогли полностью овладеть кораблем. И не сможем.

- Что же делать, Антон?

- Я могу раскочегарить двигательные системы, и тогда корабль рванет, как тот глайдер. Помнишь?

- Помню.

- И тогда вскоре от "Изумрудного странника" останется одна дырка.

- Ну так за чем же дело стало?

- От тебя тоже останется дырка. Ведь тебя, Саша, нельзя высадить. Ты останешься в этой жестянке. И умрешь.

- Чего же мы ждем? Конечно, я согласен.

- Хорошо, приступаем... Помогай мне.

Мы снова начали пробиваться через застывший светопоток. Теперь эти разноцветные струи подчинялись нашей воле, и мы могли плести из них сложные узоры. Через некоторое время получилась картинка, вполне удовлетворившая Антона.

- Все готово. Я ухожу.

- Спасибо, Антон.

- До встречи в раю.

- Очень остроумно, - буркнул я.

Корабль начал наращивать скорость. Теперь все сделано, и мне оставалось только одно - любоваться пейзажем, местами, по которым я недавно пробирался с таким трудом к форту Скоулстонт, и ждать взрыва. Можно, конечно, кричать, плакать, хохотать, но ничего нельзя изменить - и мне, и кораблю осталось жить минут десять. Романтики утверждают, что выход есть из любой ситуации, были бы воля и желание жить. Реалисты знают, что это далеко не так. Сейчас я находился как раз в классической безвыходной ситуации.