Макс Фрай - Русские инородные сказки - 3

Дверь была заперта, пришлось залезать через окно, все-таки странная эта черная волшебница — дверь заперла, а окна все нараспашку, я уже молчу, что она заснула вместе со всеми, это вообще выше всякого разумения, остается все списать на массовый психоз, вроде как “все бежали — ну и я побежал”, или действительно чудо, а чего, я уже сказала, что верю в чудеса, хотя, строго говоря, если опираться на мой собственный опыт, то массовый психоз статистически гораздо более вероятен, ну да бог с ней, со статистикой, главное, что принцесса очутилась в избушке черной колдуньи, причем абсолютно одна, потому что кот тоже заснул, и если вы думаете, что я собираюсь этот факт комментировать, то вы ошибаетесь, ничего страшного, вы тоже, небось, живые люди, тоже можете ошибаться…

Принцесса разожгла огонь в камине, нагрела воду и приготовила чай с травами, вернее, это она собиралась приготовить чай с травами, но баночек на полке было штук сто, не меньше, в травах принцесса разбиралась плохо, вроде столько раз учила — и на следующий день забывала, зато она прекрасно помнила, как они с подружкой приготовили когда-то суп из жаб, вообще-то в рецепте значились лягушки, но они подумали, что какая разница, суп получился вполне гадкий, но они решили, что это и есть тот самый обещанный специфический вкус, так вот, черной волшебнице пришлось срочно готовить рвотный отвар, тоже гадкий, но с супом, конечно, не сравнить, так вот травы для этого отвара черная волшебница брала как раз из баночек на полке, так что принцесса решила не рисковать, и положить в чай только мяту и корицу, которые ни с чем не перепутаешь, как ни старайся, а заодно подумала, что раз уж все так совпало, сто баночек с травами и сто лет свободного времени, то неплохо бы восполнить пробелы в образовании, в общем, принцесса нашла определитель трав и углубилась в чтение.

Мне кажется, что на этом можно закончить сказку, потому что определитель трав — это очень большая книга, а есть ведь еще и другие, а потом начинается самое интересное, всякие там “Занимательная алхимия”, “Юный чернокнижник” и “Черная магия в картинках”, и пусть себе разглядывает листочки и считает тычинки, а там, глядишь, и до настоящего волшебства дойдет дело, но принцесса внезапно оторвала взгляд от книги и стала очень внимательно разглядывать что-то на полу (я не понимаю, ну неужели нельзя посидеть спокойно пять минут, пока я закончу сказку, я теперь понимаю, почему придворный парикмахер застрелился, все говорили про какую-то несчастливую любовь, но кто же стреляется из-за несчастливой любви). Ну да, не показалось, действительно одноразовое веретено, о стерильности, конечно, говорить уже не приходится, но это не страшно, раньше даже слова такого не знали, и ничего, как-то выживали (что вообще здесь происходит, ты что собираешься делать, можно узнать?). Принцесса вооружилась двумя вилками, с величайшими предосторожностями извлекла веретено из щели, засунула его в первую попавшуюся коробочку и решительным шагом направилась к окну (не вздумай, зачем, это же глупо, ну не хочешь становиться волшебницей — не надо, мало ли, чем можно заняться!) Вообще-то, в последнее время слишком часто приходится лазить в окна, а я, между прочим, королевская дочь, — думала она (очень вовремя ты об этом вспомнила! Ну прекрати, это не по правилам!). И в любом случае, надо распорядиться, чтобы окна делали побольше.

Принцесса подошла к хрустальному гробу и собралась залезть внутрь (послушай, мне не хотелось говорить с тобой в таком тоне, но придется, ты же нормальных слов не понимаешь, так вот, я вынуждена тебе напомнить, что ты сказочный персонаж, я тебя выдумала, так что будь добра, веди себя прилично!), но тут ей пришло в голову, что она забыла сделать одно очень важное дело, а ни одна уважающая себя принцесса не сможет заснуть, пока не закончит все важные дела, и тут уже волшебство бессильно. Она прошла в свои покои, подошла к креслу, опустилась на колени, достала хрустальный шар (совсем с ума сошла? Ты вообще понимаешь, что собираешься сделать? Ты же исчезнешь сейчас, и я уже ничем не смогу тебе помочь! Ну давай так: ты поспи сейчас, а утром, на свежую голову…) и с силой бросила его в зеркало. Шар разлетелся на мелкие кусочки с таким оглушительным звоном, что совершенно некстати напомнил фею-крестную, а зеркало, хоть и осталось целым, но совершенно перестало что бы то ни было отражать, да еще и покрылось инеем, у меня есть некоторые соображения на этот счет, но я их лучше оставлю при себе. Принцесса потрогала зеркало пальцем и скорчила рожу, а что, так даже и лучше, во всяком случае, любоваться собой даже удобнее, а что до объективной реальности, так где это вы видели принцессу, которую бы заботила объективная реальность?

Теперь все дела были сделаны, и принцесса с чистой совестью вернулась к хрустальному гробу, залезла внутрь, устроилась поудобнее, а вышитую феей-крестной подушечку выбросила наружу, потом, конечно, придется объясняться, ну и черт с ним, скажу, что ворочалась во сне, и вообще, человек имеет право сам выбирать себе подушки! С этими приятными мыслями принцесса достала из коробочки веретено, ну что ж тут поделаешь, я ее пыталась отговорить, но разве ж она слушает, так что мне остается только надеяться (не то что бы это что-то меняет, но все же), что ей будут сниться исключительно хорошие сны.

©Гала Рубинштейн, 2005

Алексей Шеремет

Боги и герои

Тесей

Вот дом с тысячью дверей.

А это, знакомьтесь — Тесей; дни и ночи его проходят перед нами: днём он выходит из Дома через одну из дверей, а ночью возвращается домой и рассказывает брату о том, что видел.

Астерий в ужасе закрывает лицо и просит: “Не ходи туда больше, брат! Я всякий раз боюсь, что ты не найдёшь дороги домой!”

Тесей нежно обнимает брата, ерошит его густые волосы, успокаивает: “Пока ты здесь — что может со мной случиться там? Пока ты ждёшь меня — могу ли я тебя забыть?”

Заратуштра

“Знаете ли вы, о чём я собираюсь говорить?” — спрашивает человек с кафедры.

Слышны нестройные ответы: “Нет, нет… расскажи нам!”

“Невежи! Что вы тут делаете, зачем вы пришли сюда? Зачем отнимаете время — и моё, и своё?” — человек в гневе спускается с кафедры, расталкивает ошарашенную толпу, выходит на улицу.

На базарной площади многолюдно; небо наискось перечёркнуто канатом, собравшиеся смотрят вверх, разинув рты. “Повсюду, повсюду одно и то же… Здесь нечего ловить…” — бормочет человек и проходит мимо, не останавливаясь.

Берег моря. Хурма Солнца коснулась горизонта. Человек подбирает с земли несколько камешков, некоторое время подкидывает на ладони, потом отправляет их в рот, поворачивается к зрителю спиной, и, обильно жестикулируя, принимается кричать что-то в сторону моря.