Андрей Имранов - Реальность где-то рядом

Высокая темноволосая девушка в изумрудно-зеленой накидке стояла, облокотившись о столик, и беседовала о чем-то с трактирщиком. Сергей остановился у начала лестницы, ухватился за перила и застыл столбом, не зная, что делать дальше. Девушка, видимо услышав шум со стороны лестницы, повернула голову, увидела Сергея и удивленно подняла брови.

– У тебя брови двигаются, – настороженно сказал Сергей, отодвигаясь.

– Ясен пень, – хмыкнула Лиля, – сюда нельзя по Сети зайти, только через саркофаг. Тут же ускорение. Я так понимаю, к тебе лучше не подходить, а то ты испугаешься и убежишь?

Сергей усмехнулся:

– Постараюсь как-нибудь побороть свой страх. Пойдем в номер, что ли?

– Ничего себе, – сказала Лиля насмешливым тоном, отлепляясь от стойки и направляясь к лестнице, – незнакомый мужчина зовет меня в номер. А если муж узнает?

Сергей отмахнулся, как от надоедливой мухи, потом посмотрел на трактирщика.

– Уважаемый, – сказал он громко, – не сообразите ли мне завтрак по-быстрому?

Трактирщик лениво кивнул.

– Можете идти к себе, завтрак сейчас будет.

Сергей замялся:

– Я б лучше… с собой взял. Я… не люблю открывать дверь. Паранойя, понимаете ли.

Трактирщик осклабился.

– Дело привычное, как не понимать. Но не извольте беспокоиться, в люксах есть прямая доставка из кухни – обратите внимание на окошечко за столиком у камина.

Сергей удовлетворенно кивнул и пошел к торцу коридора, остановился у открытой двери, пропуская Лилю. Та опять хмыкнула:

– Да вы, сударь, никак джентльмен? – и перешагнула порог.

Сергей проскользнул следом, закрыл дверь на засов и с облегчением перевел дух.

– Садись… куда-нибудь, – сказал он, поведя рукой, – я тут и сам толком не осматривался.

– Ничего, – сказала Лиля, – симпатично тут.

Потрогала рукой простыни, качнула головой:

– Красиво жить не запретишь.

Прошла дальше, к камину, и села в одно из двух кресел. Показала глазами на второе кресло:

– Садись, дорогой. В ногах правды нет.

Сергей улыбнулся и сел.

– Ты мне тоже понравилась, – сказал он, а вот Сгрейнджеру твоему я, кстати, вовсе не понравился. Он мне не поверил, говорит, что я слишком на человека похож.

Лиля хмыкнула:

– Вовсе он не мой. Он просто друг, муж у меня совсем в другой сфере работает… Да, он мне тоже сказал. Ну и что? Мало ли что ему показалось. Это не ты слишком на человека похож, а он сам – на программу. Я так ему и сказала. И вообще, все его знакомые на людей мало похожи. С одной стороны посмотришь – вроде человек. А потом приглядишься – нет, программа. Что ему запрограммировали, то и говорит, то и делает.

Сергей качнул головой:

– Я бы обиделся.

– Он и обиделся, – Лиля кивнула, – но на меня бесполезно обижаться. Я всегда что думаю, то и говорю. Не нравится – ветер в спину. Я никого насильно рядом не держу. Поэтому запрограммированных людей среди моих знакомых и нет. Таких сильно «глючить» начинает, когда они слышат правду, а не то, что принято говорить.

– Мало кто любит правду слушать, – ухмыльнулся Сергей.

– Ерунда, – Лиля махнула рукой, – хорошие люди правду любят, а плохих нам не надо.

– Сложно, наверное, в бизнесе с таким подходом?

– Открою тебе страшную тайну. В бизнесе, друг мой Сережа, все точно так же, как в жизни. Если человек «редиска», он найдет себе и другим кучу оправданий, почему он такой «редиска». Бизнес, типа, заставляет. А так-то он белый и пушистый, как гигиеническая прокладка. А если человек порядочный, он и будет вести себя порядочно. Без всяких там кивков на специфику бизнеса.

Откуда-то полился переливчатый звон колокольчиков. Сергей недоуменно поискал источник звука и обнаружил – звон шел из-за забранного решеткой отверстия в стене возле камина, рядом с небольшой прямоугольной дверцей. Сергей подошел к дверце, осторожно потянул на себя ручку, и комнату тут же залил восхитительный аромат свежеприготовленного мяса.

– А, – догадался Сергей, – это завтрак. Будешь?

– Не откажусь, – сказала Лиля, – что меня больше всего радует в виртуальной пище – можно есть сколько угодно мучного-сладкого и ни на сто грамм не поправиться.

Сергей вытащил из лифта большой тяжелый поднос. Поставил на стол, снял с блюда крышку.

– Мм, – сказала Лиля, – выглядит вкусно. Давай-давай, накладывай, и побольше.

– Угу. – Сергей отрезал большой кусок мяса. – Завтраки здесь, я смотрю, выгодно отличаются от европейских. Особенно во Франции – булка с воздухом и чашка кофе величиной с наперсток – это не то, что нужно утром русскому человеку.

– А ты, если любишь сытно завтракать, или в Европу не езжай, – серьезно сказала Лиля, – или спи до обеда.

Сергей хмыкнул, вынул пробку из начатой бутылки вина, щедро плеснул красной жидкости в бокалы. Поднял свой:

– Ну, за встречу?

– За встречу! – Лиля взяла бокал, понюхала, осторожно пригубила и откинулась на спинку кресла с выражением блаженства на лице. – Эх, вино-то какое хорошее.

– Ничего удивительного, – Сергей отпил из бокала; наслаждаясь терпким вкусом, погонял вино во рту, медленно проглотил. – Подделкам здесь взяться неоткуда, в цене, я думаю, особой разницы нет – что технический спирт, что тридцатилетний коньяк – одни и те же нули и единицы. А поскольку производитель очень заинтересован произвести впечатление… Что?

Лиля хитро улыбалась.

– Так-то оно так, – сказала она, качнув бокалом, – да не так. Видишь ли, появление в «вирте» алкоголя повлияло на продажи его в реальном мире. Здесь он все-таки значительно дешевле, чем в реале, поэтому произошел некоторый отток клиентуры. В целом малозаметный, потому что основой потребитель алкоголя – это любитель дешевой водки и пива. Такой народ в «вирте» много времени не проводит, у него на это просто денег нет. А вот в сегменте элитного алкоголя расклад совсем другой.

– А… – догадался Сергей, – ну да, если во вкусе разницы нет, то уж лучше тут пару бутылок взять за те деньги, за которые в реале и рюмки не купишь. Выходит, производители выпивки класса «премиум» в виртуал не лезут? А жаль… хотя, стоп, я же своими глазами видел «Хенесси» в одной игре?

– Рынок диктует свои законы, дружище. «Хенесси»-то есть, да не тот. Там большими буквами прямо на бутылке написано: «Изготовлено специально для „вирта“. И маленькими буквами – что вкус этого напитка хуже, чем у оригинала. И это не только „Хенесси“, но и практически все марки, которые на слуху. Только финны пока держатся, утверждая, что вкус их премиум-водок идентичен натуральному. Я, пока выпивку у себя в заведении пробивала, много интересного узнала из этой области.