Джо Холдеман - Миры обетованные

– Ладно, – согласилась я. – Но тебе не опасно появляться в Денвере? Если ФБР занималось тобой в Нью-Йорке… информация может дойти и до Денвера, распространиться на все отделения.

– В принципе да, – не отрицал Хокинс. – Дело в том, однако, что в Денвере относительно маленький штат сотрудников. И всего один из них задействован на ночном дежурстве. Кроме того, никто в Нью-Йорке не знает, что я покинул город. На двенадцать я вызван к инспектору ФБР. В это время я уже буду на пути в Кейп-Таун.

– А не нарвешься на неприятности в Лас-Вегасе? – забеспокоилась я.

– Да, я убил там человека. Они, конечно, не жалуют иностранцев, убивающих людей в Лас-Вегасе.

– Но он сам не местный, – заметила я. – Есть разница? Это что-нибудь да значит?

– Наверное. Но в любом случае нет повода для беспокойства. Единственные люди, кто мог бы вывести меня на чистую воду в связи с этим убийством, – телохранитель, приставленный к тебе; но у него сейчас свои проблемы, да мой информатор, осведомитель ФБР, женщина, – сказал Джефф.

– Ты расстроен из-за того, что опять пришлось убить? – спросила я.

Хокинс покачал головой:

– Разве что чуть-чуть. Я спустился по лестнице, держа гранату с нервно-паралитическим газом в левой руке, а лазер – в правой. В холле я увидел вооруженного человека и швырнул гранату. Но левой я бросаю плохо, – вздохнул Хокинс. – Граната ударилась о стену, откатилась и не взорвалась. Парень вскочил со стула и вскинул сразу два ствола. А дальше все произошло точь-в-точь как в прошлый раз – его реакция против моей. Я снова выиграл, хотя это и не принесло мне никакого удовлетворения. Дай Бог, чтобы в моей жизни подобные ситуации больше никогда не повторились.

– Не повторятся, – кивнула я. – В Ново-Йорке нет оружия.

– Чудесно. – Джефф расслабился, потянулся. – До Денвера час полета. Впереди длинная ночь. Давай-ка вздремнем, – предложил он.

И мне приснился странный сон, один из тех, что навевает клонексин. Вдруг рядом с нами во флаттере очутился маленький стеклянный динозаврик. Он прыгал и клацал челюстями. В конце концов Джеффу удалось поймать динозаврика. Джефф приоткрыл крышку фюзеляжа и выбросил диковинного зверя за борт. В этот момент я и проснулась.

– Денвер, – сообщил Джефф.

Стояла чудесная ночь. Далеко внизу веером разбегались освещенные, сплошь в ярких золотых огнях, магистрали, улицы, проспекты. Они уходили за горизонт…

Но когда я окончательно протерла глаза и взглянула на землю повнимательнее, оказалось, что огни исчезли. Ни огонька не осталось.

Глава 42

А тем временем… (I)

Все это произошло не из-за Марианны О’Хара. История с её похищением не могла повлиять на ход событий. На ход событий повлиял главным образом отказ американцев платить Мирам за пересылку энергии по новому тарифу, и ещё один фактор – ряд членов организации «Третья Революция» проявили живой интерес, так скажем, к нетрадиционным формам обогащения. Было, конечно, и множество мелких причин, среди которых – расхождение определенных лиц во мнениях по поводу: кто должен платить выкуп за Марианну О’Хара?

Итак, Ново-Йорк повысил плату за пересылку энергии, но его требования повисли в воздухе. Свою первую же оплату по счетам с момента введения новых тарифов штат Нью-Йорк провел исходя из старых расценок, что выглядело вызывающе. Параллельно администрация штата направила руководству Ново-Йорка на орбиту и его представителям в Кейп документ, в котором обосновывалось право Нью-Йорка на подобные действия. Координаторы Маркус и Берриган отдали документ на экспертизу одному своему соотечественнику, специалисту по американскому торговому праву. Получили ответ и заявили, что оборудование гелиостанции нуждается в профилактическом ремонте. Станция была отключена, и не просто, а точно в пять часов вечера по нью-йоркскому времени.

Администрация штата немножко хитрила, говоря о том, что количество энергии, получаемой Нью-Йорком с орбиты, составляет лишь десять процентов от всего объема электричества, потребляемого штатом. Реальная цифра колебалась где-то между сорока – пятьюдесятью процентами. Поэтому, когда гелиостанцию отключили, все в Нью-Йорке пришло в упадок.

Момент был выбран «самый неподходящий» – последствия просчитывались легко. Те люди, что закончили работу чуть раньше, давили друг друга во мраке подземки. Другие застряли во внезапно остановившихся лифтах и в коридорах офисов, где электросети оказались внезапно обесточены. Кто-то отправился с верхних этажей небоскребов в нескончаемый путь на землю по черным пожарным лестницам. Несколько десятков человек скончались от разрыва сердца.

Конечно, была и внутренняя энергосеть, подключенная к электролиниям Восточного побережья. Здесь перебоев с энергией не было. Нью-Йорк попытался было «потянуть одеяло на себя», но это уж, как говорится, ни в какие ворота не лезло. Во многих городах тотчас прекратилось освещение улиц и витрин. Некоторые населенные пункты погрузились в кромешную тьму. Был нанесен урон как большим, так и малым предприятиям от Бостона до Норфолка.

Сложись ситуация по-иному, предприятия побережья стали бы останавливаться лишь на следующее утро, и можно было попытаться как-то выправить положение. Но сейчас об иных обстоятельствах оставалось только мечтать. Не спасали и крайние меры.

Наконец в одном из правительственных зданий Вашингтона человек, настоявший, кстати, на том, чтобы О’Хара была похищена из Нового Орлеана, счел, что уже – пора, что хаос уже воцарился. Человек имел доступ к особо охраняемому секретному объекту-аппарату, чем и воспользовался – сделал три конфиденциальных звонка, после чего поднялся по лестнице этажом выше и без лишних слов в упор застрелил своего шефа, директора Федерального бюро расследований.

В полночь человек уже отдыхал, сидя в бункере где-то под холмами Западной Виржинии.

Часы пробили двенадцать, и неизвестными лицами были произведены террористические акты по всей территории страны, несколько тысяч диверсий. Они отличались силой взрыва и степенью жестокости в отношении населения: от диверсии на кабеле в Де-Муане до ядерных взрывов в Вашингтоне и Чикаго.

Третья Революция началась ровно в полночь и через минуту закончилась победой революционеров. Хотя никто никому не мешал сопротивляться и дальше – правда, какой в том смысл? По замыслу вождей и идеологов «Третьей Революции», день победы должен был наступить 13 апреля, в Светлую Пятницу. Но вся эта катавасия с энергосбоями нарушила планы мудрейших.

Выдвинутый победителями лозунг «Вся власть – народу» не был оригинальным. Но он обрел второй, совершенно новый смысловой иронический оттенок: когда у тебя дома нет света и бесполезно втыкать штепсельную вилку в розетку – какая уж тут власть народа? Конец света.