Вадим Кирпичев - Искатель. 2009. Выпуск №08

Сам того не желая, Сафаров, как и группа, выполнявшая операцию, разрушили весь бизнес Воротова. Александру Александровичу, чтобы все наладить, понадобилось полгода времени, но нервов и усилий на полжизни.

Это был надежный источник почти настоящих баксов, считающихся фальшивыми только формально, и вот теперь он перекрыт. Отряд боевиков, который производил денежки и в который Сафаров сунул свой нос, хотя по существу и не желая этого, теперь изменит свое место дислокации, а следовательно, и канал сбыта фальшивых купюр. Прощай, обеспеченная старость, «белые брюки и Рио-де-Жанейро»!

А теперь еще Сафаров с Васильевым то и дело своими харями об этом напоминают! Лучше бы они там вместе со всеми и остались!..

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Конец «семейной идиллии»

В понедельник ей должно исполниться двадцать восемь, но настроение отвратительное. Синяки по всему телу, полученные в качестве очередного подарка от бывшего мужа, добавили к своему родному раннему окрасу — черному с синим — еще и поздний — желтый с зеленым.

В момент «дарения» он еще не знал, что его «презент» — прощальный. Еще неделька-другая, и от кровоподтеков не останется и следа, если не считать протокола медицинского освидетельствования, а вместе с этими следами исчезнет и последнее напоминание о четырехлетием кошмаре.

Поначалу для Анны замужество казалось если не счастьем, то, возможностью спокойно, комфортно, без потрясений, жить. Жить как люди.

А что может быть лучше, чем просто жить и радоваться маленьким повседневным удовольствиям новым сапожкам, прогулке по парку под ручку с мужем, вечернему концерту после генеральной уборки в квартире и расслабляющего душа! Да мало ли еще чего!

Но жизнь как-то постепенно расставляет все на свои места. И ведь в свое время говорила мама: да зачем он тебе нужен, этот пьянчужка! Сколько ребят хороших!

Но разве возможно двадцатичетырехлетней дочурке что-то объяснить, когда лубофф и ой как замуж охота-а! А что выпивает — не страшно, парень есть парень! Остепенится.

Год замужества просвистел незаметно, как один день, был муж как муж, даже готовил, посуду мыл и уборку делать не ленился, когда Аня на работе уставала. Но вот привычку накернить почему-то не бросил, а наоборот, к веселым выходным еще добавилась пара будних вечерков в неделю.

И ладно бы зарабатывал как следует, а то так, ни то ни се. А гонору хоть отбавляй! Шуточки эти, одни и те же, уже достали! Любовь-то прошла, а шуточки остались. А попробуй вразумить человека перестать пить, если он понимать ничего не хочет.

В школе-то дубинноголовым троечником всегда был, а вот оно когда проявляется, что человек туп, как пень с глазами! Правда, троечники-то, они тоже разные бывают! Как ни странно, у нас большинство успешных людей — именно троечники. Наверное, отличники с детства привыкают жить по правилам, а троечники — их обходить. Это как раз нужно для жизни. Есть и по-хорошему въедливые в учебе и в жизни, но ленивые, например, а этот — именно деревянный, как баобаб.

Но был в этом парне какой-то шарм, девчонки западали — на веселый нрав и на внешность. Поэтому потом, когда встретились по истечении нескольких лет после школы и вчерашний мачо местного масштаба начал проявлять интерес, Аня не смогла устоять.

Через полгода все было решено.

Свадьбу играли скромно, ввиду отсутствия достаточного количества дензнаков у родителей. Но зато у жениха — квартира недавно умершей бабки, которая осталась по завещанию ее любимому внучку. А жилье — это основа жизни. Шалаш с милым — это хорошо, но, по нашей зиме, в нем можно и дуба дать!

Еще два года скрипели с нарастающей напряженностью. И наконец отношения дошли до такой черты, когда «низы» не хотят и не могут, а «верхи» настолько обнаглели, что потеряли чувство реальности и контроля над собой.

Возмущенные крики мужа постепенно перешли в вопли, а вопли — в жестокие удары. Поначалу — одиночные, а затем — сериями. Последнее выяснение взаимоотношений закончилось победой нетрезвой сильной половины техническим нокаутом и рождением окончательного решения покончить со всем этим, пока не поздно, у побитой прекрасной половины.

День рождения ознаменовался увольнением с работы и перевозкой нехитрого скарба к стареньким родителям.

Развод был шумным, с криками и мольбами в основном со стороны мужской части. «Милому» муженьку было и невдомек, почему его Анечка, с которой все было всегда хорошо, особенно в постели, вдруг резко решила порвать.

Как же так? Ведь у них же любовь!

Детьми обзавестись не успели, и Аня надеялась, что Виталик согласится на развод, можно будет развестись в загсе.

Но она ошиблась. Несмотря на то что Анна не пожалела ни времени, ни денег, переступила, можно сказать, через себя и пошла со своими кровоподтеками на судмедэкспертизу, показав, что никаких компромиссов больше быть не может, муж проявил поразительную твердолобость и валялся в ногах, размазывая слезы и сопли, разве что пеплом, ввиду его отсутствия, не посыпая несвежую, давно не мытую главу, клялся в вечной любви и в том, что больше никогда, ни одним пальцем…

Похоже, у него просто выскочили из головы аналогичные ситуации прошедшего времени, которые терпеливая жена не доводила до разрыва, ежедневно осматривая на своем теле последствия его нервных припадков.

Но теперь — все, жребий брошен! Пришлось идти в суд, где разумный судья, ознакомившись с протоколом судмедэкспертизы, развел Гудковых моментально, не стал затягивать.

Думая, что страничка биографии, связанная с замужеством, уже перевернута, Анна опять ошибалась. Виталик плюнул на работу, увеличил свою среднесуточную норму потребления виноводочных изделий вдвое и начал таскаться за Анной, чередуя признания в страстной любви с угрозами порешить ее и покончить с собой.

Пытаясь противодействовать, Анна несколько раз сходила в милицию, поупражнялась в написании заявлений на своего бывшего. Наконец поняла, что они ничего не дадут до тех пор, пока не нанесены не пустячные синяки, а более или менее внушительные телесные повреждения. В такой ситуации для нее самое лучшее — на время исчезнуть из города.

«Моя милиция» никак не хочет меня беречь, а дожидаться тяжких телесных повреждений она желанием не горела.

Глава 2

Прощай, «немытая Россия»!

За оконным стеклом мелькали домишки с облупившейся краской, с поломанным ощерившимся забором, проселочные дороги с блестящими черным зеркалом колеями, заполненными наполовину водой, обшарпанные хрущевки с балконным бельем. Видок, прямо сказать, навевал тоску.