Игорь Росоховатский - Понять другого (сборник)

Помните, я долго не мог закончить кандидатскую диссертацию, не мог обобщить фактов, которые накопил в результате опытов. Когда вспоминаю это, мне смешно. Тех мыслей о природе, о человеческом организме, которые у меня появились здесь, хватило бы для десятка докторских диссертаций. Иногда я делаю записи на диктофоне, но слов не хватает, слишком бедна человеческая речь, чтобы выразить все, что я здесь понял.

И не раз вспоминаю восточную пословицу: «Погасла звезда — умер человек, умирает человек — гаснет звезда». Это не просто метафора, не просто сравнение человека со звездой. Ведь между природой и человеком существует не только прямая, но и обратная связь. Современная наука уже знает, в какой огромной степени природа влияет на человека — и не только на состав его крови, на перерождение кровяных телец и микробов, — но и на его чувства, течение мыслей. Вспомним, как в пасмурную погоду нам отчего-то становится тоскливо, все начинает раздражать, хотя, кажется, и оснований нет… И, в свою очередь, мысли и чувства человека, его настроение, его биоизлучение также влияют и на людей, и на весь окружающий мир. Конечно, это влияние очень слабое и незаметное, но оно существует. Теперь, когда я связан с островом и морем через мощные усилители и влияние мое на окружающий мир также многократно усилилось, я твердо это знаю.

Сплю я теперь хорошо, крепко, почти без сновидений. А если и приснится что-нибудь, то все больше море, скалы. Волны катятся на берег, завиваясь белой бахромой, белые барашки пасутся на зеленых волнах, а над ними кружат и судачат чайки. Просыпаюсь я бодрым, свежим. Жернова в голове умолкли. Уже на второй день пребывания на острове я перестал слышать их. Сознание ясное, четкое.

Сегодня разбудил меня вызов с океанографического судна. Оно запрашивало необычную информацию, и ВМ пришлось просить помощи у моего мозга, у всех его отделов, командующих метеослужбами острова.

Я запустил два зонда, снял информацию о заряженности облаков, затем обобщил информацию, получаемую со спутников, и сравнил ее с состоянием различных слоев атмосферы в данный момент. Результаты я передал на корабль. Он поблагодарил меня и полным ходом ушел на зюйд-вест. Эхо его винтов еще долго улавливали мои гидрофоны, выдвинутые далеко в море.

Робот Тим — моя правая рука и в прямом и в переносном смысле, ибо он, как и катер «Стремительный», управляется импульсами браслета правой руки, — три раза в день готовит мне пищу. Тим — первоклассный повар. Он знает рецепты 600 блюд русской, румынской, кавказской, английской и французской кухонь. А какие восхитительные салаты он готовит по-японски из морской капусты! Пища у меня всегда вкусная, питательная, разнообразная. И, самое главное, — Тим абсолютно послушен, подчинен каждому моему мыслеприказу, каждому высказанному желанию. Он — идеальный друг. Послушание — вот чего мне всегда не хватало в окружающих, в близких и родных людях. Все вечно спорили, огрызались, старались доказать свое, уверяя, что делают это для «моей же пользы». А Тим ничего не доказывает, он просто слушает меня и заботится обо мне. Он всегда поступает так, чтобы мне было хорошо и уютно.

Пишите по адресу, указанному на конверте. Автопочта тотчас передаст мне письмо.

Жаль только, что я стал забывать ваши лица. Они тускнеют, стираются, размываются…

Жду ваших писем.

ОБ (Остров Борис — так я теперь буду подписываться).

ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ

28 мая.

Мои родные!

Очень обрадовался, получив ваше письмо. Хорошо, что мама купила теплый костюм. Пригодится для зимы. Мама, старайся хоть изредка ходить с Валей в бассейн. Поверь мне, тебе это крайне необходимо.

Неужели у Олега такой скверный характер? Я-то знал его другим. Возможно, ему просто внимания и ласки не хватает. Сказать об этом он стесняется, вот и бунтует.

Я здесь по-прежнему встречаю и провожаю суда, отражаю атаки волн, в общем — работаю островом.

У меня появился первый живой приятель — баклан. Он прилетает ко мне за подаянием — остатками пищи, рыбой. Я называю его — АТ, Антитим. В отличие от Тима, он непослушен и капризен, чуть что не по нем — взмахнет черными крыльями, подымется ввысь и камнем падает в море — за рыбой охотится. Иногда опустится совсем низко, косит на меня блестящим глазом, будто спрашивает: что, приятель, заскучал без меня со своим роботом? Потом, как ни в чем не бывало, приземлится рядом со мной, крикнет что-то на своем языке, подарка требует.

А вчера прилетел он ко мне уже не один. Судя по всему, подругу свою привел знакомиться со мной. Такая же, как он, черная, с хохолком, с белой грудкой. Ну, а какое же знакомство без угощения? Видно, понимает он это, шельмец!

Приметил я: не любит мой приятель охотиться в одиночку и полный штиль не любит. Ко мне прилетает жаловаться: голодно, мол, товарищей для охоты нет, рыбьих стай что-то не видно, выручи, сосед. И я выручаю и его, и его подругу. Зато в стае они устраивают настоящую облавную охоту. Окружают со стороны моря место, где много рыбы, строятся в плотное полукольцо и, как настоящие загонщики, с криками и плеском сгоняют рыбу в плотную паникующую толпу. А уж тогда ныряют за ней строго по очереди, чтобы в цепи не образовывалось больших окон, и добывают рыбу. Мои знакомцы — вместе со всеми.

Жду я, что эта пара доверится мне окончательно и устроит гнездо поблизости от моего жилища.

Однажды наблюдал я их ухаживания. Подходил мой приятель к своей подруге, покачиваясь, как моряк на палубе. Шею к ней наклонял, головой поводил, будто изумлялся: ах, какая ты у меня красивая, пригожая! А она наоборот — шею круто назад запрокинула, клюв раскрыв. Встали птицы близко друг к дружке и целоваться начали. Ну, не то чтобы по-настоящему целоваться, ведь и губ у них не имеется — одни клювы. А это инструмент для поцелуев не подходящий. Вот и остается им одно — этими клювами тереться, один в другой вкладывать. А потом разинули они клювы, закричали «хро-хро-хро» — вроде троекратного «хорошо». Поблагодарили друг дружку глубокими поклонами и стали на радостях приплясывать. Глядя на них, я сам едва удержался от того, чтобы не сплясать вместе с ними.

А ночью приснилось мне, будто слышу крик человека. Выскочил я спросонья, в ночь уставился. А она темная, глядит на меня стоглазо, стозвездно.

Уже потом сообразил я, что проверить, слышал ли крик на самом деле, очень просто. Дал задание приборам, прочел магнитофонные записи. Убедился: почудилось. Но с чего это мне чудятся голоса человечьи?

Сегодня опять беседовал по радио с доктором Барновским. Он говорит, что доволен тем, как идет выздоровление.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});