Баррингтон Бейли - Великое колесо

Хакандра тряхнул головой, дабы не позволить депрессии овладеть собой. Для офицера армии Легитимного правительства подобные умонастроения непозволительны.

ГЛАВА 4

Сияющие крылья челнока отражали потоки солнечного света. Как только корабль вошел в атмосферу, в иллюминаторы стало возможно разглядеть расположенные в шахматном порядке облака, участки суши и моря — типичный пейзаж земных областей, климат которых контролировался человеком. По мере снижения ассоциации с шахматной доской укреплялись: теперь казалось, будто на некоторых клеточках стоят фигуры — башни городов, увенчанные коронами и бугристыми выступами.

Челнок начинал снижаться над широким посадочным полем. Автоматического таможенного контроля здесь не оказалось. А на Марсе, к примеру, без него не обошлось бы — как и на всякой планете, на которую распространялась власть Легитимного правительства. Сойдя с космического челнока, прибывшие оказались на транспортной платформе. Вскоре Скарн и его сопровождающие уже сидели в инерциоиде, который, влекомый невидимой силой, нес их к цели межпланетного перелета.

Местность вокруг не отличалась разнообразием — в основном леса и равнины, среди которых очень редко попадались коттеджи. Население предпочитало жить в городах.

Двойственный характер человеческой цивилизации проявлялся здесь ярче всего. Земля, столичная планета, считалась вотчиной «Великого колеса». Здесь его влияние было исключительно велико, ибо на Земле отсутствовал репрессивный механизм, доведенный до совершенства в других мирах. Земляне обожали азартные игры; они родились именно здесь, так же как и само «Колесо». Здесь люди на протяжении всей жизни пробовали поймать удачу за хвост, меняя одну азартную игру на другую.

Впереди возникло нечто огромное и вертикальное, вскоре закрывшее весь горизонт; инерциоид мчался к гигантской колонне со скоростью десять тысяч километров в час, всего за несколько секунд сбросив скорость до шестидесяти возле самого города-башни. Нырнув в город, они понеслись по освещенным тоннелям, время от времени сворачивая то в одну, то в другую сторону.

Когда под воздействием инерционного луча машина остановилась, Скарн, оглядевшись, решил, что они оказались в каком-то огромном офисе. Письменный стол посреди помещения был беспорядочно завален бумагами, дискетами и карточными файлами. На стенах несколько картин в ультрасовременном медиакратическом стиле, стулья, внушительный бар. Хервольд откинул дверцу, и они выбрались из машины.

— Где Сома? — недовольно буркнул Кейман.

— В любом случае мы доставили пассажира. — Подойдя к столу, Хервольд взглянул на раскрытый блокнот и повернулся к Скарну: — Скоро он подойдет. Располагайтесь.

Он кивнул Кейману, они оба снова сели в инерционную машину, и та исчезла в тоннеле; тотчас опустилась броневая плита, и стена снова стала выглядеть монолитной. Через несколько часов они, вероятно, уже будут на Ио.

Неожиданно оставшись в одиночестве, Скарн недоуменно озирался по сторонам, когда позади него отворилась дверь. Обернувшись, Скарн увидел светлоглазую женщину лет тридцати пяти, остановившуюся на пороге.

— Простите, это вы — человек с Ио? — поинтересовалась она. И, покопавшись в памяти, присовокупила: — Профессор Скарн?..

— Да, Чейн Скарн. — Он протянул руку. Женщина вяло пожала ее. Она все еще сохранила привлекательность, подумал Скарн, хотя и выглядит слегка поблекшей, словно прожила короткую, но чересчур бурную жизнь. В лице ее было что-то притягательное, почти трогательное.

— Добро пожаловать в Клуб, — заявила женщина. — Меня зовут Кэденс Меллорс. Вас давно синхронизируют?

— Синхронизируют?

Она нахмурилась.

— Когда вы получили право на ношение вот этого? — Она подняла руку, на запястье которой болталось рубчатое колесико — в точности как у Хервольда.

Только теперь профессор понял, что имеет в виду собеседница. Возможно, внутри организации использовалась масса жаргонных слов, позволяющих отличать своих от чужих. Он осторожно сообщил:

— Вообще-то только со вчерашнего дня.

— Ага. — Дама снова нахмурилась, точно это признание разочаровало ее.

— Кто такой Сома? — спросил Скарн.

— Джерри Сома? Он будет вашим боссом. Это его кабинет. Он руководит Клубом. — Кэденс подошла к бару, наполнила два стакана, вернулась и подала один гостю. — Ваше здоровье.

Пока Скарн мелкими глотками попивал виски, Кэденс залпом опустошила свой стакан и, поймав взгляд Скарна, пояснила:

— Это меня бодрит.

Дверь снова распахнулась, на сей раз на пороге показался высокий худощавый мужчина, немного сутулившийся при ходьбе. Не обращая внимания на присутствующих, незнакомец устремился к столу и принялся выстукивать что-то на интеграторе.

— Джерри, познакомься с профессором Скарном, — сказала Кэденс.

Сома поднял голову и внимательно посмотрел на Скарна и Кэденс.

— Скарн? Стало быть, вы прилетели? — Он нажал одну из кнопок на своем столе и выдвинул небольшой плоский монитор. — Так, посмотрим… Родился в Миннесоте, Земля. Наземный город?

— Не всем по нраву жить в башне, — холодно заметил Скарн.

— Ваши родители работали киберклерками, — продолжал Сома, словно не расслышав. — Похоже, они дали вам неплохой старт в жизни. Вы учились в университете Океании, специализировались на рандоматике. Получили диплом с отличием. Потом вас, как и многих рандоматиков, потянуло к объекту исследования: вы стали профессиональным игроком. Вашим родителям это не понравилось, верно?

— Не понимаю, при чем здесь мои родители, — насупился Скарн. И было отчего: родителей он не видел уже более десяти лет.

— Поинтересуйтесь у любого психиатра. Родители — первые карты в колоде человеческой жизни. Как в Таро, не правда ли? Император, Императрица… Итак, талант не пошел вам на пользу. Вы путешествовали по Солнечной системе без какого-либо плана и цели. Пытались усидеть на двух стульях: заниматься одновременно наукой и азартными играми. Несколько раз попадали в неприятные ситуации, влезали в долги.

— Я всегда выходил сухим из воды, — сказал Скарн. Он чувствовал себя неуютно — да и кому понравится, когда ему перемывают косточки в присутствии дамы?

— Это все, на что вы оказались способны, — отмахнулся Сома. — Проклятие, да если бы вы серьезно отнеслись к своим способностям, то могли бы иметь в жизни все! Сколько угодно денег. Доступ в «Колесо». В «Колесе» всегда рады таким, как вы, — но только если человек в состоянии сам найти верный путь сюда. А вы все эти годы предпочитали топтаться у роковой черты, не решаясь переступить ее! Ни разу не попытались сыграть не по правилам! Скарн неожиданно для самого себя заявил: