Кшиштоф Борунь - Грань бессмертия (сборник)

— Значит, ты его первооткрывательница?

— Скорее — первый критик, и к тому же суровый. Сейчас мне эти заметки кажутся смешными… В рецензии не было недостатка в выражениях типа: «автор проявляет эпический талант», «предвещает писателя с солидными данными»… Откровенно говоря, я чувствовала в нем недюжинный талант, но увлек он меня отнюдь не сразу. Именно в связи с этим отзывом я побывала в институте Барта у Боннара. Потом он давал мне и другие рукопии.

— Так, может быть, ты была знакома и с Браго?

— Да, — сказала она и умолкла, глядя на чашку с кофе, которую держала в руке.

— Ты никогда об этом не говорила… Это было там, в институте Барта?

Катарина кивнула.

— Когда ты видела его последний раз? — наседал я.

— О, весной 1978 года. Примерно за год до кончины.

— Как он в то время выглядел?

— Что говорить, не блестяще.

— А позже ты не пыталась его увидеть?

— Во время лечения Боннар запретил всякие посещения. Он только написал мне… — она осеклась.

— Боннар?

— Нет, Браго. Писал, что чувствует себя лучше, очень сожалеет, что не может со мной увидеться, и надеется, что когда-нибудь мы еще поболтаем…

Мне почудилось, что я заметил в глазах Катарины слезы.

— Видно, это было не просто знакомство, — сказал я не особенно удачно.

Она неприязненно взглянула на меня.

— Чепуха. Мы не были знакомы и двух месяцев. Браго не покидал института. Между нами ничего не было.

— Прости. Я не хотел гебя обидеть. Я только ищу, за что бы зацепиться. Ты бываешь в институте Барта?

— Нет. После смерти Браго я встретилась с Боннаром лишь недавно, во время телевизионной передачи. Но это была мимолетная беседа. О творчестве Браго мы говорили с ним где-то в начале 1982 года. Тогда Боннар сказал, что у него есть рукописи Браго и он намерен заняться их публикацией. Он обещал позвонить мне или Сиккарди, но не позвонил. Возможно, забыл. А потом уж начали выходить книги…

— Во время встречи на телестудии он не приглашал тебя навестить его?

— Нет. Мы перебросились всего несколькими фразами, если не считать дискуссии перед камерами. Времени не было.

— Но ты могла бы его навестить под каким-нибудь предлогом?

Она внимательно посмотрела на меня.

— Если ты поклянешься, что не используешь меня в интриге, направленной против Браго…

— Клянусь, — поспешно сказал я. — Что до Боннара, то, надеюсь, тут тебя ничто не связывает?

— Не знаю, — сказала она после недолгого раздумья. — Прежде всего меня интересует истина…

— И я так думаю… Да! Еще одно: ты знаешь сына Браго?

— Однажды я видела его в клинике. Ему тогда было лет девять-десять. Теперь он, наверное, вырос… Он очень походил на отца.

Она задумалась и как-то потухла.

— Значит, он довольно часто бывал в институте?

— Этого я не знаю. Браго отзывался о мальчике очень тепло. Должно быть, он его любил.

— Может, мальчик знает что-нибудь о времени, предшествовавшем смерти?

— Возможно. Хорошо бы с ним поговорить.

— К тому же имеется и другой повод. Я хотел бы выяснить, есть ли сейчас контакт между ним и Боннаром. Если ты позволишь, я позвоню от тебя де Лиме? Мать мальчика поехала в деревню и должна была уже вернуться.

— Пожалуйста. Я уберу со стола.

Я сел за столик, пододвинул телефон и набрал номер. Почти тут же отозвался де Лима. Услышав мое имя, он даже вскрикнул от радости.

— Ах, это вы, сеньор адвокат?! Ну, наконец-то! Я звоню повсюду уже целый час и нигде не могу вас поймать. К сожалению, у нас возникли новые осложнения… Жена звонила из Пунто де Виста. Представьте себе, Марио опять сбежал…

— Как это опять? Он же должен быть у Альберди?

— Сегодня ночью его удалось поймать на дороге вблизи Пунто де Виста, когда он шел к священнику. Они с матерью остановились поесть в придорожном баре. Марио вышел умыться и… исчез. Он, безусловно, опять вернется в Пунто де Виста, и мы хотели просить вас о помощи.

— Не очень понимаю, что я могу сделать?

— Вопрос весьма деликатен. Я сказал жене, что вчера мы с вами откровенно беседовали и я вам полностью доверяю. Вам необходимо сейчас же поехать в Пунто де Виста. Мы очень вас просим… Разумеется, все расходы мы берем на себя. Жена ожидает вас в «Каса гранде», у сеньора да Сильвы. В трех километрах от деревни. Любой деревенский мальчишка покажет вам дорогу. Мы просим вас. Это очень срочно. Жена объяснит вам все лучше там, на месте. Так вы поедете?

Я не собирался создавать искусственные осложнения, тем более что уже был не на шутку заинтригован историей со смертью Браго, и согласился.

Положив трубку, я взглянул на Катарину, которая стояла в дверях, заинтересованная разговором.

— Ты сегодня очень занята? Я хочу предложить тебе прогулку.

Она понимающе кивнула.

— Пунто де Виста?

— Да. Быть может, при оказии навестишь профессора Боннара. Согласна?

— Едем! — улыбнулась она, но тут же, словно спохватившись, спросила:

— Эксгумация?

— Не думаю.

Она облегченно вздохнула.

VI

Катарина проспала почти два часа. Она проснулась, лишь когда я остановил машину вблизи Пунто де Виста, чтобы спросить дорогу к «Каса гранде».

— Где мы? — спросила она, зевая. — Ну и заспалась я…

— Через десять минут должны быть на месте.

Она потянулась, вынула из сумочки помаду и подкрасила губы.

— А зачем мы, собственно, туда едем?

— Я тебе уже говорил, что должен встретиться с сеньорой де Лима. Знаю только, что Марио Браго опять сбежал.

— Это как-нибудь связано с завещанием?

— Похоже, да. А что ты обо всем этом думаешь?

— Не знаю, — пожала она плечами. — У загадки может быть много разгадок…

— Ты думаешь, кто-то дописал эти «новинки» шутки ради или по другим, не известным нам соображениям?

— Нет. Мне кажутся наиболее вероятными апокриф, конспирация или машинная композиция. Правда, ни одна из этих гипотез не объясняет всего. И даже создает новые проблемы.

— Что ты имеешь в виду?

— Разберем по порядку. Возможно, кто-то подражает Браго. После его смерти пишет апокрифы, творит «под него», так же как в свое время Ван Меегерен создавал «новые» картины Вермеера. Разумеется, это должен быть человек большого таланта. Не меньшего, чем у самого Браго. Впрочем, возможно, Браго оставил какие-либо наброски или даже фрагменты, которые тот кладет в основу своих произведений. В таком случае это не апокриф, а совместная работа, в которой один из авторов остается анонимным. В творчестве Браго заметна определенная эволюция, даже качественный скачок, который связан с последними четырьмя произведениями… А ведь владелец рукописей не обязан издавать их в порядке написания!