Владимир Егоров - Падение Арконы

Дужки, образуя над рукоятью крест, слегка искривлялись на концах гарды кверху, а отточеные, как бритвы, лезвия шли к острию, принимающему в пяти-шести дюймах от конца трехгранную форму.

Хозяин или пел, или говорил нараспев, да и его ли то были слова? Может, просто послышалось? Но три четверостишия намертво въелись в память Игоря:

Ненависть волей приручена, Взяли ее под уздцы.

Все, что ни сбудется - к лучшему!

В Пекло пойдут подлецы...

Ночь наступает за вечером, Вечер приходит за днем - Сталь не предаст, словно женщина, Вспыхнув зловещим огнем!

Меч, помоги Человеку Лживый подрезать язык!

Сильным станет калека!

Юным очнется старик!

- Не след тебе, Игорь, уходить с пустыми руками. Возьми-ка, русич, этот Кладенец. От твой, пока не захочешь, гм, вернуться...

Игорь, стараясь не встречаться с Хозяином взглядом даже на мгновение, ухватил протянутую рукоять, медленно теряющую колдовской блеск. Его поразило не то, что сделал Влас с посохом, а полное отсутствие эха у такого зычного Власова баса. Окружающая тишина поглотила голос, как и все прочие звуки.

Склонившись в поясном поклоне, он запоздало осознал, что Влас говорил, не разжимая губ. Распрямившись, человек обнаружил, что Хозяин уж стоит к нему спиной, протянув руки к воде, как дирижер к оркестру. Олег же находился совсем рядом и, казалось, пристально смотрел на внука сквозь опущенные веки.

- Что означает руна "зет"? - спросил Игорь, глядя на основание клинка.

Его на самом деле не столько интересовал ответ на этот вопрос, сколько хотелось нарушить тягостное молчание старика.

- Этого тебе лучше не знать! - Олег взял внука за левое запястье.

Сухие и твердые стариковские пальцы неприятно впились между сухожилий.

И тут Влас действительно запел.

Это не была песня в обычном понимании слова. Несомненно, в ней присутствовала и музыка, и какой-то текст, но Игорь не мог различить, где кончается одно и начинается иное.

Таинственные трескучие слова бились друг об друга, ломаясь и крошась на отдельные слоги. Слоги незаметно выстраивались в простой ритм.

Ритм расширялся, усложнялся, умножаясь отражением самого в себе.

Сквозь него постепенно проступила едва заметная мелодия, которую тут же подхватил оживший лес. Она растворяла ритм в плавных переливах, размывала его на отдельные гремящие аккорды и, казалось, сейчас от него вообще ничего не останется. Но вдруг ритм ожил в плеске волн, шипение которых сливалось с его шепотом, превращаясь в удивительный, гипнотизирующий речитатив, который звучал все громче, все грознее, вовлекая в неудержимый, громыхающий перекат окружающее пространство.

Игорю представлялось, еще немного, он сможет понять смысл этой песни. Ему чудилось, что уже начал различать отдельные слова, и всего лишь незначительное усилие воли отделяет его от полного понимания. Однако, голос Олега вернул внука к действительности.

- Осталось очень мало времени, Ингвар.

То, что ты держишь в руках - оружие Нави. Там, у себя, это - копье, в мире Прави - лук, у нас - это клинок. Много воды утекло с тех пор, как Арий отрубил Гаргоне голову, а двадцать веков назад вождь ругов этим же мечом отразил готонов и спас Аркону. Но владелец оружия, сам того не желая, темным служит богам, и короток его век.

Эти слова не слишком насторожили Игоря.

Он полагал, что миссия спасителя древностей долго не продлится, и поэтому Навь его коснуться не успеет. Гораздо большее впечатление произвело то, что дед говорил, как и Влас, с закрытым ртом.

Олег продолжал:

- Немногое устоит перед сталью Власа, сам клинок разрушению не подвластен. Когда ты колешь им, он длинен, когда вытаскиваешь - короток, когда поднимаешь - легок, когда рубишь - тяжел. При этом меч войдет в любые ножны, однако и разрубит их изнутри без труда, если возникнет такая надобность. Он обоюдоостр, однако, если ты посмотришь на него сбоку, ты увидишь прямое лезвие, если глянешь вдоль - изогнутое. Это позволяет без труда обойти любую фехтовальную защиту.

Только тогда Игорь заметил, что с каждым словом деда волна какого-то неясного ощущения прокатывается по его руке, начиная от запястья, которое старик так неудобно защемил пальцами. Но прервать Олега или освободить руку он не посмел. К тому же и ощущение нельзя было назвать неприятным.

- Самое главное! Тень меча, отброшенная в свете Солнца, или живого Огня, еще более смертоносна, чем сам кладенец. Все, до чего она дотронется, лишается жизни! И нет от этого другой защиты, кроме как держать рукоять самого оружия - за что и приходится платить высокой возможностью смерти от всех остальных причин. Помни об том всегда! Вот почему обладатель меча долго не живет. Тень можно отделить от клинка, и сражаться ей точно вторым мечом...

При этих словах Влас взмахнул руками, и его песня, на мгновение полностью затопив сознание Игоря, резко оборвалась. Парень даже присел от неожиданности, попытавшись опереться на меч. Сталь пошла в землю, словно в пустоту. Игорь поспешно выпрямился, озираясь по сторонам.

Звуки полностью вернулись на поляну. Лес тихонько бормотал на сотни различных голосов. Под легким ветерком покорно гнулась и шелестела трава. Только на опушке появилось несколько лишних валежин, да волны на озере никак не могли успокоиться.

"Озеро ли это? Уж больно велико!" - испугался Игорь, всматриваясь в темноту, повисшую над ширью вод.

Но, то была река, не отмеченная ни на одной карте, то был Океан по имени Незнаемое. От тяжелых валов, с шумом набегавших на песчаный берег, пахло солью и бескрайним морским простором. Игорь тщетно вглядывался в сумерки, пытаясь угадать противоположный берег на том конце лунной дорожки. Вместо берега он разглядел лишь киль ладьи, стремительно вынырнувшей из мрака. Вечные Волосожары безразлично взирали на смертного с неизмеримых высот.

Ладья неумолимо приближалась к берегу.

Парус на ней был спущен, но лодка шла быстро и ровно, надменно разрезая разбегающиеся волны. Было в этом что-то неизбежное, как в течении Времени.

- Не Садка ли лодья?

- Скорей Харона, чем Садка! - буркнул Олег. - Это все! Будем прощаться!

Дед обнял внука. Но куда исчезла его силушка? Старик менялся на глазах. Он сгорбился, осунулся, высох. "Не дождется, дед,"- пронеслось в голове у Игоря:

- Прощай! Век науку твою помнить буду!

Не посрамлю предков моих славных!

- Верю, Ингвар! И имя твое древнее свидетель тому. Били русы римлян с греками, и сарматов били. Мы аварское иго сбросили, да хазар с печенегами перемололи. Пережила Русь монголов. Победили мы и франков, и немцев, и с японцами сладили.

То ли еще станется... Руги языка словенского. Ты поймешь - непонятым не останешься... И еще! Ради меня, ради нас всех! Ради жертвы моей!