Род Серлинг - Только правда

- Машина заколдована, - произнес он глухим и пустым голосом.

Маленький человек смотрел на него, подняв бровь.

- Заколдована?

Гарвей махом развеял его подозрения:

- Заколдована. По-настоящему заколдована. Я хочу сказать, что это как... ну, словом, заколдована! И этого нельзя сказать ни об одной другой машине, которую вы когда-либо видели!

Гарвей говорил, подбадриваемый правдой, побуждаемый честностью, а его абсолютное отчаяние придавало его голосу лирические нотки.,

- Послушай, что я скажу тебе, приятель, - говорил он, подойдя к мужчине, чтобы воткнуть в него указательный палец. - Многие из этих машин давно отработали свое. Давным-давно. А несколько из них - брак первого сорта. Некоторые машины я прячу за конторой в закамуфлированном виде, поскольку это и вовсе монстры. - Он повернулся и театрально показал на модель А. - Но эта машина, я говорю о "форде", - она абсолютно заколдована! Переводчик, или кто он там был, повернулся и что-то сказал заднему сиденью и через мгновение получил бумаги от человека, сидящего там. Он передал их Гарвею.

- Вот, - сказал он. - Все подписано.

Он посмотрел на "форд" через плечо Гарвея.

- Я полагаю, в машине есть горючее?

- Горючее? - Гарвей скроил гримасу. - Вы имеете в виду...

- Бензин, - перебил маленький человечек. - Бак залит?

- Залит под горлышко, - заверил Гарвей. - Вы можете ехать, дружище, прямо сейчас.

Мужчина удовлетворенно кивнул, сделал знак шоферу и тот вышел из лимузина. Гарвей повернулся, щелкнул каблуками и, вальсируя, направился к конторе, точно отяжелевший танцор балета. Он одним прыжком преодолел четыре ступеньки, прошел в контору, схватил помощника за уши и запечатлел у него на лбу сочный поцелуй. Он раскрыл бумаги и изучил их. В первый раз он почувствовал невероятную легкость ума и тела, словно с него только что сняли гипсовую форму.

Ирвинг был испуган, даже потрясен, когда смотрел через открытую дверь на отъезжающий лимузин.

- Вы знаете, что это такое, босс? Они называют это "ЗИС". Это русское слово.

- Гарвей пнул корзинку для бумаг с искренней животной радостью.

- Вот именно, - сказал он.

Гарвея несло. Вскочив на стол, потревожив кипу бумаг и перевернув чернильницу, он сказал: - Ирвинг, придурок, это самый счастливый день в моей жизни!

Ирвинг перестал его слушать. Он квадратными глазами смотрел сквозь открытую дверь на первую модель "форда", пыхтящую мимо него.

- Босс, босс, вы его продали! - шептал он.

Оторвавшись от Двери, он уставился на Гарвея, потом его взгляд скользнул вниз на газету, по-прежнему лежавшую на столе. Заголовок гласил: "Визит Хрущева в ООН".

- Хрущев, - он едва осознавал это. - Никита Хрущев.

Он неуверенно шагнул к столу, на котором в луже чернил и груде разорванных бумаг, точно диковинный божок, стоял Гарвей. Ирвинг взирал на него с почтением и благоговением.

- Так вот кому вы продали машину, босс. Никите Хрущеву.

Гарвей протянул регистрационные бумаги и указал на подпись.

- Ирвинг, придурок, -- тоном сенатора говорил он, - .отныне и навсегда, если этот кусок сала вздумает отмалчиваться, вся правда выйдет наружу!

- Босс, - шептал Ирв, чувствуя себя, будто в парламенте, - босс, как вам удалось сделать это?

Гарвей опустил бумаги, положил их на стол, в стороне от чернильной лужи. На минуту задумался и заговорил.

- Сообразительность, Ирв, - мягко сказал он. - Воля. Решительность. Упорство. Патриотизм. Отрешенность. Решительность. - Он зажег сигару. - И, кроме того, тот факт, что мне пришлось бы совершить самоубийство, скажи я правду еще хоть раз!

Он вынул сигару изо рта и изучал ее на расстоянии вытянутой руки. .

- Знаешь, что я им сказал, Ирв? Я сказал им, что это настоящая сенсация, если они купят "форд" и выставят на обозрение этот самый затрапезный автомобиль, когда-либо выпущенный с конвейера в Детроите. Пропаганда! Вот приманка. Показать москвичам то, на чем ездит средний американец, или то, во что они, по мнению Никиты, должны поверить.

Лицо Ирвинга вытянулось, глаза сузились.

- Босс, - сказал он. - Это не патриотично.

Гарвей взирал на него с Олимпа правоты и набожного усердия.

- Ирвинг, - терпеливо сказал он- я сказал им, что они могут выдать ее за машину, на которой ездят американцы, но это не значит, что это у них выйдет. Когда толстяк захочет этим заняться, это выйдет наружу.

Он мягко хихикнул, слез со стола, взял телефон, посмотрел на него с минуту и начал набирать номер.

- Ирвинг, - бросил он через плечо помощнику, который стоял, как пилигрим, увидевший мираж. - Ирвинг, выйди и закрой капот "эссекса", а если кто-то пройдет от него на расстоянии десяти футов, связывай их. Скажешь, что машина принадлежала женщине, которая выиграла ее по лотерее во время конвенции ДАР[ДАР - женская организация "Дочери Американской.Революции". ] в Бостоне. А использовала она ее раз в году как платформу для парадов 4 июля.

Глаза Ирва блестели от почти полного слез обожания и восхищения.

- Правильно, босс, - отчеканил он. - Я займусь этим.

Он повернулся и вышел, а до Гарвея донесся голос телефонистки,

- Да, мадам, - сказал он, жуя сигару. - Думаю, мне потребуется информация. Это правильно... Я говорю о том, если американский гражданин узнал действительно важную новость... я имею в виду, если она касается политики США, мне известно, что отныне и навсегда тот толстяк за океаном будет говорить только правду. Я хочу знать, можете ли вы соединить меня с Джеком Кеннеди?

Он откинулся назад, продолжая счастливо жевать сигару, и в этот момент над притихшим гаражом раздался звук, точно рожок, зовущий армию на битву. Это Ирвинг захлопнул капот "эссекса".

По словам Гарвея Хенниката, он был очень доволен.