Роза Сергазиева - Дубль-человечество

Ознакомительный фрагмент

– Классно! – захлопал в ладоши Зуев и стал опробовать возможные заголовки: – «В редакции „ТриС“ заложена бомба!». «Взрыв в редакции журнала!». На сенсацию тянет. Но…, к сожалению, не долгоиграющий вариант. Бомбы хватит только на один номер, да и полиции понаедет, следствие сразу закроет информацию от прессы.

– Взрывать редакцию не дам! – рявкнул Лапушка, Олег, опустив голову, сразу сник. – Слишком дорогое удовольствие. Потом ремонт придется делать.

– Я тоже против разрушений, – твердо заявил Никита. – Подобное происшествие станет несомненно громким в прямом и переносном смысле, но нужную реакцию читателя не вызовет. Людей цепляют истории, в которых участвуют такие же, как они сами, персонажи. Для придуманного преступления подойдут убийство или похищение.

– Но нас тут же раскроют конкуренты, – прохрипела Эстела. – Ведь выдуманное убийство не попадет в официальную хронику, которую просматривают все репортеры.

– Если пострадавший – человек из редакции «ТриС», – продолжал фантазировать Никита, – то единственным источником информации станем мы сами. А мы будем придерживаться разработанного плана. Соответственно, никто ничего не узнает. Месяц активно «ищем» пропавшего, публикуя на эту тему материалы, а к финалу подписной кампании герой объявится, жив и здоров в блеске славы. Чистое «сливочное масло»! – прищелкнул пальцами репортер, высоко оценив собственную выдумку.

– Рискованно, – взвесил в уме «за» и «против» рациональный Пухов. – Кто-нибудь на улице из знакомых встретится с якобы пострадавшим и – финал постановке. Позору потом не оберешься.

– Чтобы гарантированно обезопасить себя от неприятных сюрпризов, – тут же нашелся Никита, – отправим героя за границу, в место, где не слишком много туристов, и никто не говорит по-русски.

Журналисты опять смолкли. То, что предлагал Никита, шаг, несомненно, смелый, но по существу скользкий. Участвовать в подобной афере не очень комфортно. Только если ответственность полностью возьмет на себя редактор.

– Розыгрыш, – произнес Лапушка и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Затем попробовал более оптимистичное звучание: – Секретная операция. Если, конечно, никто не проболтается, – редактор сурово взмахнул бровями. – Остается выбрать героя. Итак, кого из редакции сделаем «жертвой»? – и Роман Трифонович медленно обвел взглядом стол, останавливаясь на каждом лице.

– Политобозревателя, – поторопилась с кандидатурой Еленочка Андреевна. Они с Пуховым делили один крошечный кабинетик, в котором кроме столов и двух кресел ничего не помещалось. Родион – заядлый курильщик, не начинал рабочий день, не выкурив пару сигарет. И хотя делал это, следуя жестким требованиям, на улице, в кабинете постоянно висел невыветриваемый запах табака. Соседка мгновенно оценила перспективу сбагрить Пухова на месяц подальше от Москвы. Родион удивленно посмотрел на ведущую кулинарной колонки. Женщина в ответ изобразила на лице самую очаровательную из своих улыбок и пояснила: – А что? Прекрасно отдохнете. За бесплатно.

– Хмм, – обдумал первое предложение Лапушка, но в итоге отрицательно мотнул головой. – Нет! Пухов – известная в коридорах власти фигура. Узнав о его пропаже, возбудятся политики, о которых он постоянно пишет. Начнут подозревать и обвинять друг друга, выяснять, что такого Родион накопал, что его решили «устранить». Не выпутаемся потом. С политиками, чиновниками и другими официальными лицами лучше не связываться.

– А если выбрать театрального обозревателя? – предложил Зуев: ему нравилась Лариса, но маркетолог тщательно скрывал это от окружающих. – Нужно учитывать иллюстративный ряд. Красивое лицо привлечет читателя.

Гостева послала маркетологу воздушный поцелуй: приятно, когда тебя во всеуслышание называют красавицей. Олег густо покраснел.

– Нет и еще раз нет! – резко отрубил Роман Трифонович, даже не выслушав мнение самой Ларисы. – Нам потребуются комментарии, учитывая профиль героя, обратимся к артистам, и те ринутся, расталкивая друг друга локтями, чтобы в первую очередь себя пропиарить. Прославиться за наш счет? Ни за что!

– Ммм… Я готова взвалить сию тяжелую ношу на свои плечи, – подняла два пальца, увенчанных неимоверно длинными ногтями, Эстела Индиго. Она поняла, что под сурдинку легко устроить незапланированный отпуск. Сейчас, правда, середина весны, межсезонье, но с другой стороны, на планете масса уголков, где сезон – круглый год. И, гордо вскинув подбородок, театрально вздохнула: – Жертвую собой ради общего блага редакции.

– Мы не можем в подписную кампанию оголить твой фланг. Шоу-звездульки – главные поставщики скандалов, – напомнил Лапушка. – Пропустим парочку, и читатель уйдет к конкурентам.

– А можно пропасть целым отделом? – оживился молчавший доселе руководитель вкладки, посвященной здоровому образу жизни. Он в последний момент сообразил, что герой розыгрыша освобождается от сидения с утра до вечера в редакции. Редкая, уникальная возможность, выпадающая раз в жизни. Почему не повеселиться? И уточнил: – Нас всего трое.

– Ни в коем случае! – пресёк разгул желаний Роман Трифонович. – Редакция – не благотворительный фонд. Потянем лишь одного. Уточняю требование: человек должен быть заметной фигурой для журнала, знакомый читателям. Например, чья фамилия присутствует в каждом номере?

– Ваша! – дружно заверещали сотрудники, радостно представив, что на месяц избавятся от назойливой редакторской опеки. Известное дело: кот из дома – мыши в пляс.

– Ну-у-у, – выпятил нижнюю губу Лапушка, такая мысль приходила ему в голову, наверняка, при подобном раскладе он сможет обойтись минимумом средств и под полным собственным контролем. Но… – Спасибо за доверие, однако не могу позволить себе исчезнуть в разгар подписной кампании. Я ведь лицо редакции, нужно выступать по ТВ, по радио, мелькать на праздниках.

– Главного бухгалтера!

– Спортивного комментатора!

– Расчетчика гонораров!

– Кинокритика!

– Буфетчицу!

– Руководителя рекламной службы!

Наперебой стали выкрикивать участники собрания: каждый старался предложить на роль героя криминальной истории сотрудника, против которого имел личный зуб. Лапушка едва успевал отнекиваться от неинтересных кандидатур.

– Так кто же? – повторил он устало, когда журналисты, наконец, иссякли.

И тут чуть слышно приоткрылась дверь. На пороге возник Илья.

– Извините, опоздал, – почти шепотом произнес ответсекретарь. Парень собирался, не привлекая особого внимания, тихо проскользнуть на место, но вместо этого непонимающе замер на пороге: в него сосредоточенно впились три десятка глаз.