Александр Карнишин - "Чернуха"

— Нет, — сказал я в трубку и повесил ее на место.

Не успел дойти до дивана перед включенным телевизором, где по зеленому полю бегали белые и красные фигурки, гоняя пятнистый мяч, как снова раздался гадкий сигнал домофона.

— Ну, чего еще? — грубо спросил я в трубку.

— Это квартира триста восемьдесят четыре? — какой-то серый, суконный голос.

— Да.

— Оставайтесь на месте. Приготовьте документы и свои объяснения, почему именно к вам пытался пробиться преследуемый законными властями преступник. Вам все ясно?

В трубке раздался писк открывающегося замка, потом стучали сапоги, прошло человек пять, не меньше. Я бросил трубку болтаться на перекрученном проводе, а сам выглянул из кухни во двор. Там стояла машина, в которую грузили какой-то длинный сверток. А еще двое в темной форме расспрашивали нашу консьержку, вредную старуху, а она как раз тыкала пальцем в мои окна.

Оба-на…

И что же теперь делать?

Пока я думал, а лифт медленно поднимался наверх, ноги сами ткнулись в летние кроссовки, руки прихватили с полки бумажник, щелкнул замок… Нет, надо оставить замок открытым — тогда они еще по квартире походят, поищут. Кто такие "они" — даже и не задавался вопросом.

Через пожарную лестницу выше этажом. Потом лифт — донизу. Он тут иначе не ходит. Потом, не выходя из лифта, и даже не выглядывая из него, на второй этаж. Тут, со второго, был выход по "пожарке" прямо во двор. Откуда знал, откуда знал — когда ремонт был, пользовался.

А теперь — бежать! Бежать!

Только далеко убежать не вышло. Эти наши такие безопасные глухие дворы с одним выходом… Увидели почти сразу. Закричали, замахали руками, стали залезать в машину. А я — как на стадионе, в детстве, локти прижать, колени выше, отталкиваться дальше… Долго так не пробежать, конечно, но хоть скорость какую-то. Хоть еще пять минут свободы. Вот туда, во дворы, за гаражи. Попробовать уйти, что ли… Обмануть?

Набираю… Какой номер набрать? А все равно. Вот — один, один, один.

Недовольный голос в динамике:

— Кто там еще? Чего надо?

— Откройте, пожалуйста. За мной гонятся.

— Чего это я должен вам открывать? Кто вы? Я вас не знаю!

— Откройте, прошу вас! — в конце проезда показалась медленно идущая машина.

— Откуда вы знаете мой номер?

— Это случайный набор цифр, понимаете? Совершенно случайный! Я не специально к вам! Мне просто нужно войти! Откройте же!

Они начали стрелять, еще не остановившись. Трех пуль хватило. Пока упаковывали, старший подошел к домофону, вызвал историю. Набрал три цифры

— Это квартира сто одиннадцать? Оставайтесь на месте, приготовьте документы…

Неполученная выгода

Мелодичный звонок прервал мой холостяцкий ужин.

— Кто там? — на всякий случай спросил я.

— Интеллектуальная полиция! Откройте!

Трясущимися руками открываю стальную дверь, отодвигаю запоры — от этих не запереться. Тут же, оттолкнув меня в сторону, по комнатам разбегаются спецназовцы с автоматами наизготовку. За ними солидно и неспешно двигается инспектор, а сзади подталкивают соседей-понятых.

— Ну, вот и до вас мы дошли… Ну, что стоите? Сдаваться будем, или как?

— Сдаваться, — кивнул я слабо. — Конечно, сдаваться.

— Ну, показывайте, что у вас есть.

— Вот, — показал я на книжный шкаф и полки вдоль каждой стены. — Вот — все здесь.

— У-у-у, батенька… Этак мы весь день с вами будем разбираться. А у нас еще, вон, пачка ордеров! Лучше сами выдайте… Не берите грех на душу…

— Я специально разложил по годам.

— Готовились, что ли?

— Я — законопослушный гражданин!

— Ну-ну… Все так говорят, — он почесал затылок, обводя взглядом ряды книг. — Ну, и где тут "до 1991 года"?

— Вот. Этот шкаф и по той стене.

Похлопывая по корешкам книг, низенький толстый инспектор прошелся вдоль полок, потом вытащил на пробу два тома, выглядящих поновее, глянул исходные данные, уронил на пол небрежно.

— Ну, что ж. Вы закон знаете. Это, — махнул округло рукой, — изымается. После рассмотрения на районном уровне, часть останется в платных библиотеках, часть — уничтожена, чтобы не было оснований.

— Да-да, я знаю.

— Опись готова, наверное?

— Вот, пожалуйста.

— Приятно иметь дело с законопослушными гражданами!

Инспектор подписал оба экземпляра описи, покивал уважительно головой, глянув на общее количество внизу.

— Вызывайте грузчиков, — кинул тем, кто остался в коридоре. — Это вот все выносим.

И опять обратился ко мне:

— Теперь о серьезном. Мы получили информацию, что вы давали книги соседям и друзьям. И даже в другие города?

— Да, — честно признался я. — Давал. Но только до опубликования закона!

— Ага. Значит, вы утверждаете, что после опубликования закона об интеллектуальной собственности пользовались официально приобретенными экземплярами печатной продукции только в целях личного удовлетворения интеллектуальных потребностей?

— Да, именно так.

— Так и запишем, — инспектор уже сидел за столом, поглядывая, как мужики в черных комбинезонах таскают книги в машину, и заполнял стандартный бланк.

— А дети?

— Что?

— Ваши дети читали эти книги? — ткнул он пальцем в полки.

Я задумался, вспоминая формулировки закона. Как бы не залететь под статью.

— Э-э-э… Да. Читали. Но только до опубликования закона!

— Умно, умно. Так и запишем с ваших слов. Писали ли вы рецензии на книги? Хвалили или осуждали их? Имели связи с авторами?

— Нет, нет, нет.

— И в разговорах не было такого, что вот та книга — дерьмо, а вот та — обязательна к прочтению?

— Что вы! После закона — ни с кем!

— Понятые, вы слышите? Подтверждаете?

Понятые покивали головами, подтверждая.

Ну, а что — я с соседями о книгах никогда и не говорил. Это правда. С ними — о другом.

Из спальной вышел незаметный штатский, положил перед инспектором толстый черный том, прошелестел:

— Под подушкой прятал.

Инспектор побледнел.

— Вы что, с ума сошли? Такое — держать дома! Знаете, какие суммы выставили семьи авторов нашему государству? Ну, нет… Это на моем уровне не решается. Придется вас задержать до выяснения и до расчета нанесенного вреда.

— Да какой там вред? — начал я.

— Дурачка-то не стройте. Какой вред. А вот — не полученная выгода за все годы. И вы — в числе тех, кто будет ее отрабатывать и выплачивать. Не государству же отдавать весь Резервный фонд за вашу небрежность!

Книгу уже упаковали в пластиковый пакет, поставили печати. Понятые расписались.