Крис Невил - Бетти-Энн

— О господи! — воскликнула Бетти-Энн. — Уж наверно все не так страшно. Не понимаю, что могло случиться, чтоб надо было делать из этого такой секрет.

Теперь, когда преграда рушилась, Дейву явно полегчало.

— Вероятно, это вовсе не страшно. Просто Джейн хотела сказать тебе об этом попозже, когда ты будешь уезжать. У нас был один человек, он хотел тебя видеть. Он сам из Бостона или ещё откуда-то с Востока. Джейн боялась, как бы он не испортил тебе праздники, и она так тебя ждала. Ну, и она попросила его, если можно, подождать, когда ты вернёшься в колледж, а уж там пускай он с тобой повидается!

Дейв рывком свернул во двор, резко затормозил перед домом. И выключил зажигание.

Бетти-Энн была и озадачена и обрадована. И сама не могла понять, откуда это волнение.

— А что ему от меня нужно? — спросила она и удивилась: так напряжённо прозвучал её голос.

— Я возьму чемодан, — сказал Дейв. — Не говори Джейн, что я тебе рассказал. Лучше я сперва сам ей скажу. Этот человек хотел рассказать тебе… у него есть какие-то сведения о… он что-то знает о твоих… о твоих настоящих родителях. Нам-то он мало что сказал.

У Бетти-Энн сильно заколотилось сердце.

— Ничего не говори Джейн, пока я сам ей не скажу, — повторил Дейв.

И Бетти-Энн побежала к веранде, где её ждала Джейн. Джейн, смеясь, обняла её, и Бетти-Энн закричала:

— Мама, мамочка, до чего хорошо дома!

Он пришёл через два дня после её возвращения в колледж. Она ждала его час от часу тревожней, и когда дежурная по пансиону постучалась к ней в дверь и сказала: “Бетти-Энн, вас спрашивает молодой человек. Его зовут Дон Тэлли, он ждёт внизу”, — сердце её так и подпрыгнуло.

— Дон… Тэлли, — медленно произнесла она, словно бы пробуя на зуб это странное имя. Нельзя сказать, чтобы оно ей понравилось. Она ждала чего-то совсем иного… Какое же может быть лицо у человека с таким именем? — Спасибо, миссис Ривс. Скажите, что я сейчас спущусь.

Когда шаги миссис Ривс затихли на лестнице, подружка, делившая с ней комнату, спросила:

— Он из Эмхерста?

Бетти-Энн неопределённо покачала головой.

— Из колледжа Эггиса? Или из Уильямса?

— Я… нет, не думаю.

— Ну хорошо, — разочарованно сказала подружка. — Но он хотя бы красивый?

— Понятия не имею.

У подружки от удивления вытянулось лицо.

— Ну хоть интересный, по крайней мере? Это-то ты можешь сказать?

— Я никогда его не видела…

— И он никогда не видел тебя?

Бетти-Энн покачала головой. Подружка задумалась. Прищурила глаза.

— Вот что значит женская привлекательность. А ведь в тебе это есть.

Бетти-Энн слабо улыбнулась.

— Ха, вот бы мне… — продолжала та. — Ну, что же ты стоишь. Иди вниз. Не заставляй его ждать. А то ещё кто-нибудь постарается его обворожить.

— Да-да… сейчас, — сказала Бетти-Энн.

— И спроси, нет ли у него дружка в Эмхерсте или… ой, как ты побледнела. Что с тобой? Ты боишься?

— Нет… а может… может, и боюсь немножко.

— Что-нибудь случилось? Я не могу тебе помочь? Может, я что-то могу сделать?

— Нет, ничего. Пожалуй, надо идти.

Она вышла из комнаты, тихо прикрыла за собой дверь. И стала спускаться по широкой лестнице.

Мелодично позвякивала хрустальная люстра. Она колебалась от ветра всякий раз, как кто-нибудь отворял высокие белые двери, ведущие на веранду.

Бетти-Энн сошла с лестницы и остановилась.

— Это тот молодой человек, что разговаривает с Милдред, — сказала миссис Ривс, увидав, что она озирается по сторонам. — Похоже, очень приятный молодой человек.

— Да, — сказала Бетти-Энн. — Благодарю вас.

Она пересекла комнату и подошла к камину, перед которым сидел гость. Через стол на него с интересом поглядывала кареглазая улыбающаяся Милдред. Руки её покорно лежали на коленях, губы — полураскрыты.

Едва подошла Бетти-Энн, он встал, и ей вдруг почудилось в нём что-то знакомое. Необъяснимое и пугающее ощущение это нахлынуло откуда-то извне.

— Я Бетти-Энн, мистер Тэлли, — сказала она.

— Бетти-Энн… э-э… Селдон?

— Да… да…

Милдред подалась вперёд, в глазах её был вызов.

— Не хочешь ли посидеть с нами? Дон как раз говорил мне, что он с Запада.

Огонь отбросил на его лицо алый отблеск. Оно было ещё румяное с мороза, классически красивое, уверенное, спокойное. На пальто блестели снежинки.

— Дон, — Милдред поднялась и подошла к нему совсем близко. — Давайте-ка я возьму ваше пальто, Дон, — по-хозяйски сказала она.

— Нет… пожалуйста, не беспокойтесь…

— Я не хочу, чтоб вы подумали, будто у нас негостеприимный дом. Дайте я помогу вам спять пальто. — И она затеребила его воротник. — Мне хочется, чтобы вы чувствовали себя у нас совсем как дома.

— Право, не надо, благодарю вас, — в голосе его прозвучала нотка досады.

— Но…

— Я предпочитаю остаться в пальто.

Лицо Милдред вытянулось и на миг стало совсем детским. Наверно, печальное детство было у неё, подумала Бетти-Энн, но тотчас Милдред вновь обрела свой хрупкий защитный панцирь и, стараясь не выдать голосом обиду, беспечно защебетала:

— Я… ну… ну, ладно. Я вижу, вы хотите поговорить наедине.

— Если вы не возражаете, — сказал Дон.

— Нисколько, — любезно и холодно ответила Милдред. И, чуть помедлив, прибавила: — Мне завтра предстоит жуткий тест по литературе, так что все равно пора заниматься.

Когда она ушла, Дон сказал:

— Она подошла и села напротив меня и стала раскладывать на столике пасьянс. Я ни слова не сказал, а она посмотрела на меня и говорит: “Я на последнем курсе по социологии”. Я опять молчу. Тогда она говорит: “А вы откуда?” Я сказал — с Запада. Наверно, она узнала моё имя вот от той женщины.

Бетти-Энн посмотрела на него с недоумением.

— Мне казалось, вы говорили моим родителям, что вы откуда-то из здешних мест, — серьёзно сказала она.

Он кивнул, глядя в огонь.

— Так было удобнее. — Потом обернулся к ней. — Вы можете сейчас выйти из этого дома?

— Д… да… наверно, если захочу…

Только теперь она заметила, что у него какой-то особенный, правда, едва ощутимый выговор, такого она, кажется, ни у кого прежде не слыхала.

— Наденьте пальто. Я хочу, чтоб вы пошли со мной.

Он сказал это сухо, повелительно, и ей захотелось резко ответить “Нет”, Но она сдержалась, было что-то в его лице, какая-то смутная напряжённость, может быть, даже печаль — что-то такое, что притягивало к нему, заставляло прощать странную грубость.

— Посмотрите на меня, — сказал он. — Я должен рассказать вам кое-что о вас самой. Посмотрите на меня. Вы пойдёте со мной?

Она посмотрела ему в глаза. И от их выражения сердце её забилось чаще.