Олег Котенко - На берегу зеленого моря, у подножия желтых гор

Через два дня обрушилась одна из башен Желтого города. Это случилось ночью. Вначале, еще сквозь сон, я слышал шуршание осыпающегося песка, а потом - грохот, треск. Испуганные лица, широкие глаза. Кажется, только Катерина да еще небритый мужик Степаныч не испугались. - Рано или поздно - это должно было случиться, - тихо сказал Степаныч, когда увидел бесформенную кучу песка под стеной. Теперь в небо торчал жалкий обломок. - Конец Желтому городу, - добавила Катерина еще тише, чтобы никто не смог услышать ее. Но я стоял слишком близко. - Что будет с ними?.. - А ты как думаешь, дочка? Они теперь будто заразные больные. В них теперь сидит ЭТО. Они постареют и умрут. Жаль. - А другие острова? Другие города? - Не зря же остров огорожен скалами, - Степаныч сунул в зубы свою обычную папиросу. Возвращаться обратно? Ни за что! Я убегу. Я уеду с острова. Как угодно - улечу, уплыву, но я не вернусь в ту жизнь. Я еще смогу... На корабле. Создать корабль вовсе нетрудно, он будет плыть сам. Туда, куда я захочу. И Катерина уйдет со мной, чтобы не умереть здесь от тоски. Как она держалась все это время? Как? - Кэти, - тихонько позвал я. Мы отошли в сторону. - Давай уйдем. Уйдем отсюда, а? Давай. Они обречены, но ты... Ты ведь... Что будет с тобой? - Умру вместе с ними, - безразлично ответила она. - Нет, Кэт, ты уйдешь со мной. Мы сможем, все у нас будет хорошо, поверь мне... Я обнял ее и встретил изумленный взгляд. - Уйдем вместе, - шепотом повторил я. - Не могу без тебя... Она оттолкнула меня, вырвалась. Ее щеки залил странный румянец. - Сволочь! - прошипела Катерина. - Сволочь! Зачем ты пришел? Это ты виноват! Это из-за тебя все! Сволочь... Она упала на колени, закрыла лицо руками. Заплакала. - Теперь уже ничего не изменить. Если... Уходи, прошу тебя! Уходи отсюда, возвращайся, октуда пришел! Умоляю, уходи... Ее голос потонул в общем крике: все в ужасе разбегались в стороны. Башни падали одна за одной, а до земли долетал уже простой песок. - Конец Желтому городу...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧТО ТАКОЕ ГРЕЗЫ?

БУМАЖНЫЕ КОРАБЛИКИ

* * *

Мне было лет шесть максимум, когда... кто-то научил меня складывать кораблики из бумаги. Кто - я точно не помню. То ли отец, то ли дед. Я вообще не очень хорошо помню детство, только какие-то отдельные события. Некоторые из них хотелось бы забыть... Из его рук кораблики выходили ладные и красивые да к тому же еще и прочные. Он долго мог качаться на воде, не размокая и не разваливаясь. На вопрос, как это получается, он ответил, улыбнувшись: "На все надо умение". Я тогда извел все тетради. И старые, и новые, подготовленные к школе. Естественно, получил за это нагоняй, но зато научился создавать из простого бумажного листа настоящие морские суда. И вот я решил спустить хотя бы один на настоящую, большую воду. Часто шли дожди, после которых по тротуарам во дворе текли бурные пенные потоки. Я недоверчиво посмотрел, как подпрыгивает вода на камешках. Такая, пожалуй, любой корабль погубит. Но судно качнулось и устояло. Устремилось вперед. Правда, до первого крутого поворота, а там - неизбежное крушение. Но на этот короткий миг я стал настоящим капитаном настоящего судна, а ручеек обычной дождевой воды - вышедшей из берегов рекой. С того дня я заболел морем и кораблями. Заставлял родителей выискивать все возможные журналы на эту тему, пытался делать какие-то модели, макеты. Ничего, конечно, у меня не получалось, детские руки не обдалали достаточной силой, чтобы совладать с крепким деревом. Но от этих занятий я получал нечто большее, чем модель фрегата...

* * *

Я ушел незаметно. Постарался, во всяком случае, и, думаю, у меня это получилось. Они были слишком заняты своим горем. Я чувствовал себя подонком, последнейшим из существующих. Я бежал, бросал их, кто называл меня своим другом... Я всегда был эгоистом. И правда, есть место ли мне в этом мире? Не мой ли приход породил жуткую трещину, в которую так невыносимо несет гнилью? Рассвет близок... На этот раз скалы не пропустили меня так просто. И не было краба, чтобы показать мне трещину. Спрыгнув на песок, я почувствовал себя разбитым и усталым... Сел, поджал колени к подбородку, уставился на горизонт. Как, право, странно все. Я всегда верил в судьбу. Неужели этот мир был обречен заранее? Неужели ничтожный человечишка - пешка в руках пресловутого рока? Как не хочется в это верить... Холодный прибой мерно выкатывался на песок. Звезды уже погасли, скоро встанет Солнце. Что будет, если меня найдут здесь? Что подумают? Бежать, скорее бежать... Я сделал корабль желтым в память о городе. Понимал, что скоро все узнают о гибели города, гибели непонятной, пугающей. Не стану ли я своего рода изгоем после этого? Не поставят ли печать? А-а, хватит печься о себе, пусть. Зато мне будет спокойнее. Бережно положил, именно так, судно на воду, осмотрел со всех сторон, вывел на борту зелеными буквами: "Чибис". Почему именно так? Как вы яхту назовете, так она и поплывет... А я хочу, чтоб не плыл, чтоб порхал над волнами. Надулся лимонный парус, наполнился ветром, будто изголодавшееся по кислороду легкое. Сам я встал у штурвала. Да, в том мире такого бы не получилось. Там бы пришлось орудовать парусами, поворачивать туда-сюда, а здесь верти себе штурвал, а оно все само делается. И вроде бы легко и весело скользить вот так над зеленой водой - все-таки мечта детства исполнилась, несмотря ни на что, но гложет душу тоска. Все дальше и дальше берег с маленьким крабом... Взошло Солнце, разбежались желто-розовые лучи по воде. - Эй, морячок! Я вздрогнул от неожиданности. Прямо на борту, свесив ноги, сидело... существо, иначе не назовешь, потому что таких маленьких людей я еще не видел. - Пассажира не возьмешь? - спросило оно. Впрочем, он. Существо явно было мужского пола, на это указывали пышные наполовину седые бакенбарды, короткая бородка. Одет он был в серые брюки, белую рубашку и тоже серый плащ. - Откуда ты взялся? - спросил я. - От верблюда. Корабельный я. Ну, чего смотришь? Домовые - в домах, а корабельные - на кораблях. Должен же кто-то проверять, не полопалась ли обшивка, нет ли трещин в днище... Ну? - Ну... - я развел руками. Аргументы этого человечка показались мне в высшей степени убедительными. - А зовут-то тебя как? Он удивленно посмотрел на меня, но потом удивление сменилось снисходительностью, мол, люди, чего от них еще ждать. - Чибис, сам же назвал. Не говоря больше ни слова, Чибис сбросил плащ, принялся лазать по мачтам. В конце концов, устало отдуваясь, сел обратно на борт. - Неплохо, - заключил он. - Совсем неплохо. Куда идем-то? Я пожал плечами. - Подальше. - Тогда почему Подальше находится именно в той стороне? А почему не в той или не в той? - Подальше - оно везде. Кроме одного места, от которого подальше. - Правь-ка ты на северо-северо-восток, там есть острова, я не помню, как называются, но природа там... - Чибис мечтательно закатил глаза. "Любитель природы", - проворчал я, но все же развернул корабль, хотя, мне не так уж сильно хотелось вновь попадать к людям. Мы молчали. Я слушал шум воды у бортов корабля, посвистывание ветра. Ветру я подставлял лицо, мне становилось легче, когда он обдавал меня соленой прохладой. Я понял, что счастлив. - Любишь ветер? - спросил неожиданно Чибис. - Люблю... - И я люблю. Особенно когда он поет. Слышишь, как поет? Я прислушался, но уловил только обычный морской шум. - Нет. - Не тем слушаешь, душой слушай... Вот: