Иван Мак - Тилира Миу Фррниу

Фррниу уехала из города и вернулась домой. Ее встретила мать. Рауру уже знала, что Ниу известно об удочерении. И она радовалась тому, что дочь не перестала ее любить после этого.

− Что-то у нас здесь изменилось, − сказала Рауру. − Не знаю, что. Что-то не так, Фррниу. Я это чувствую, но не понимаю.

− Я знаю, что не так, − ответила Фррниу.

− Что?

− Миу нужна кровь.

− Что ты, что ты! Господь с тобой, Ниу! Как ты можешь такое говорить!

− Твой разум противится. Но твои внутренние желания, твоя природа говорит, да. Вот это и есть то самое противоречие. И, если его не разрешить, начнется война.

− Война? Какая война? С кем?

− Миу с миу. Тех, кто забыл свои инстинкты глубоко внутрь, с теми, кто выпустит их наружу. Ты ведь охотишься, мама. Ты знаешь, что ты чувствуешь на охоте. Ты знаешь это ощущение. А многим оно неведомо. Не мало таких, кто видел охоту только в кино. Для них это почти фантастика. Но она в самой природе. Миу хищники. А хищникам нужна жертва.

− Ты говоришь страшные вещи, Ниу. Ты даже не понимаешь, на сколько они страшны.

− Я понимаю. А еще я понимаю, что сдерживание напора только увеличивает будущую силу прорыва.

− Но этого не было! Много сотен лет, ничего этого не было! Откуда, Ниу?!

− Не знаю. Либо была сила, которая сдерживала, либо кто-то закрывал глаза на то что было.

− Ты это придумала, чтобы оправдать себя.

− Мне незачем себя оправдывать.

Разговор с матерью тоже уходил не туда. Фррниу прервала его, а на следующий день отправилась назад. У нее возникла новая идея, которая могла помочь разрешить кризисную ситуацию.

Она вернулась в институт, взяла Основной Закон Миу и несколько раз прочитала его от корки до корки.

Там все было. И об охоте, и о крови, и об отношениях миу. И там не было запретов на кровавые схватки. Там не было наказаний за устройство охотничьих состязаний на фермах. Там не было...

− Чертов Марнау! Вот кто это устроил! − взвыла Фррниу. − Этот плюгавый мелкий кот!

Она не пошла к Раурау. Она не пошла в Ученый Совет. Фррниу поднялась и отправилась прямиком в Правительство Рарр. По дороге она мысленно кляла идиотские "законы чести" Марнау. Это была не честь. Это была западня, подстроеная для миу. Угол, в которых загнали хищников и отчего они начали грызню друг с другом.

Ее слушали долго и внимательно. Слушали, потому что многие знали о том, что Фррниу имела не мало способностей и претендовала на высокую роль в будущем. Она говорила о "законах чести", как об оскорблении чести и достоинства миу. Каждый миу − охотник. И если ему запрещать охотиться, он взбунтуется. Рано или поздно. И приведет это к кровавой бойне, которая не чета тем играм, что когда-то устраивались на фермах. Там миу устраивали охоту на тех зверей, которых потом будут есть. Их все равно отправляли на убой. А теперь вместо того, чтобы использовать свои собственные клыки, миу использовали бездушные машины для убийства. И ради чего? Ради соблюдения дурацкого "закона чести", который был выдуман идиотом, не способным охотиться. Она говорила об охоте, как о жизни. Как о цели жизни, как главном способе жизни. Хищники − это не оскорбление. Это достоинство! Это стиль жизни. Это природа. Сдерживание главного инстинкта вот причина бед. Вот причина того, что природа вылезла на улицы в виде кровавых драк. Вот причина того, что миу на грани братоубийственной войны.

Она закончила свою речь и вокруг воцарилась тишина. Миу раздумывали над сказанным. Для них подобное отрицание "законов чести" было не просто отрицанием. Это был бунт.

− Ересь! − взвыл чей-то голос. Тут же поднялось рычание. Фррниу обвиняли в непонимании законов, в непонимании сути сознания миу. А закончилось все обвинениями в подстрекательстве к бунту и кровавой бойне.

Ее выкинули из зала заседаний. Кто-то даже предлагал лишить Фррниу всех привилегий и отправить в тюрьму, чтобы высказанная ею ересь не выплеснулась наружу. Хорошо еще, что заседание было закрытым...

Тилира прошла через пустые коридоры и вышла в холл. Она остановилась. Рядом послышались шаги, Тилира обернулась и увидела белого миу. Он не был миу. Это был зверь, только похожий на Миу по виду. Тилира пыталась понять, кто это.

− Я астерианец, − произнес зверь.

− Астерианец? − удивилась Фррниу. − Живой?

− Живой. Я слышал твою речь там. Должен сказать, что ты сделала очень смелый поступок. Я не смог бы вот так выступить против закона.

− Довольно странно, в свете того, что мне говорили о вас.

− Что странно?

− Мне говорили, что у вас нет чувства страха.

− Я не смог бы выступить не от страха. Просто не считал подобное возможным. Раньше.

− А теперь?

− Ты живой пример того, что это возможно.

− Только от этого толку мало. Ты же не считаешь, что я права?

− Я не считаю, но я не знаю. А еще я знаю, что ты веришь, что ты права. И я знаю, что ты выступила пытаясь помочь всем миу. Мне это очень понравилось. И я хочу, чтобы мы стали друзьями.

Джейн усмехнулась, фыркнув.

− Почему тебе смешно?

− У меня такое чувство, словно говорю с ребенком.

− Это часто бывает с нами.

− Почему?

− Потому что мы иначе все воспринимаем. Вам это может показаться смешным или похожим на ребенка. − Он прервался на мгновение и добавил. − У тебя проблема.

− Какая проблема?

− Там решили, что тебя следует арестовать.

− И что собираешься делать ты?

− Я не знаю. Я хочу тебе помочь.

− Помощь бывает разная.

− Скажи, что ты хочешь получить.

− Например, "Защиту Союза".

− Я не в праве ее давать.

− А как на счет "Защиты Астерианца"?

− Такого понятия не существует.

− Надо только подумать хорошо, и оно может появиться.

− Я не имею права выступать против воли Правительства миу.

− Правительство Миу запрещало тебе вывезти меня из города?

− Нет.

− Тогда, сделай это, если можешь.

− Я могу. Иди за мной.

Фррниу вышла вслед за астерианцем, и тот привел ее к своей машине, которая, как оказалось, была его собственной частью. Машина не выезжала на улицу, а поднялась в воздух и унеслась из города.

− Что теперь? − спросил белый зверь.

− Ты спрашиваешь у меня?

− У нас принято выполнять то, что говорит миу, если он находится внутри нас.

− То есть ты хочешь, чтобы я командовала?

− Да. Я могу выполнять что-то сам, но наша воля на много слабее воли живых существ.

− Почему?

− Потому что мы бессмертны. Для каждого из нас нет цели в будущем, потому что оно бесконечно.

− Значит, никто из вас не умирал?