Лариса Чурбанова - Пансионат Гоблинов

Тошнота комом подкатилась к горлу, неприятие происходящего окатило ее безудержной волной. Ни за что, что угодно, только не это, только не это! В тот же миг безумие охватило ее всю, как жаркое пламя сухой смолистый факел. Оно придало сил, и Вилене удалось вырваться. Нагнувшись, она слепо шарила по земле в поисках любого оружия. Вот пальцы нащупали камень. Судорожно взяв его, девушка замахнулась, чтобы сокрушить этих мерзких тварей, стереть их в порошок, но тут ее затрясло. Вибрация шла от камня и пронизывала все ее тело. Дрожь становилась все сильнее, мир вдруг завертелся. Вилена видела черную дыру беззвездного неба, в обрамлении летящих по кругу седых лохм и скалящихся уродливых физиономий. Улетая на серых ветрах кружения и вьюги, девушка краем уносящегося сознания чувствовала, как исчезала ее плоть, телесность, сливаясь воедино с потоком времени.

Дядюшка Шепота

-1-

Тонкий и сухой запах свежей хвои щекотал ноздри, играя с Виленой, как маленький котенок с конфетной оберткой. Смолистый аромат возвращал девушку в те времена, когда она была совсем маленькой. Тетка приносила с базара елку, и они вместе наряжали ее. В ход шли не только шары и блестящая мишура, но и ,так сказать, натуральные продукты: пахучие оранжевые мандарины и обернутые золотой фольгой грецкие орехи. Их подвешивали за ниточки и при малейшем прикосновении они начинали крутиться, словно маленькие планеты среди зеленых ветвей. Изукрашенная лесная красавица была любимой забавой Вилены - с ней она могла заниматься часами. Тонко переплетенная серебряная гирлянда превращалась в изящную беседку, где жила бледненькая тоненька балерина, вырезанная из бумаги. Колючие елочные лапы становились то тенистыми лесами, то мрачными пещерами. В разыгрываемых сказках участвовали все игрушки, и одно представление плавно перетекало в другое.

Но, постепенно освобождаясь от магии хвойного запаха, Вилена начала понимать, что что-то тут не так: ведь сейчас же была не зима, а лето. Прошедшие экзамены, пансионат, все это ярко вспыхнуло в сознании, и девушка рывком вернулась к действительности.

Открыв глаза, она обнаружила, что находится в пещере с невысокими сводами. Новогодний аромат не исчез и, ощупав подстилку, на которой она лежала, Вилена поняла, откуда он. Ложем ей служили ветки какого-то хвойного растения, мягкими иголочками напоминающими пихту, но с более сильным запахом. В темноте было трудно различить что-то еще, поэтому девушка поднялась и направилась к белевшему невдалеке выходу.

Снаружи все было укутано плотным молочно-белым туманом. Видно было только сизую траву и серые камни, совсем такие же, как и в парке пансионата. Вспомнив, во что обратились каменные глыбы прошлой ночью, Вилена невольно попятилась назад в пещеру.

-- Ты быстро пришла в себя, маленькая женщина, - раздался откуда-то снизу и сбоку щебечущий голосок. Из тумана вынырнул смешной коротышка в коричневом балахоне, с небольшой ивовой плетенкой в руке. Его плоское желтоватое лицо носило явно монголоидные черты. Только из носа и островерхих ушей выбивалась кудрявая поросль, ужасно похожая на исландский мох. Созданьице явно не принадлежало к человеческому роду, но девушку это почему-то совсем не пугало. Уж очень добродушным и безобидным выглядел маленький хозяин пещеры. Чтобы разница в росте не мешала им общаться, Вилена присела на траву. Улыбаясь, она повернула к загадочному существу свое лицо. Но тот отреагировал на все дружеские авансы совершенно неадекватно - сердито сдвинул седые брови и погрозил ей коротеньким пальцем:

-- Твои родители должны хорошенько отшлепать тебя, глупая маленькая женщина. Нельзя так обращаться с праймастером - большое зло, большая беда возможны.

"Хотела бы я знать, что это за прайсмастер такой, и что я ему сделала," - мысленно огорчилась девушка, совершенно сбитая с толку. Но вслух ничего не сказала, решив переждать, пока хоть чего-нибудь не проясниться.

-- Твое? - спросил ее коротышка, чуть приподнимая влажные листья со своей корзиночки. Там в глубине лежал темный овальный камешек, очертания которого показались Вилене смутно знакомыми. Она протянула руку, чтобы потрогать его, но малыш резко вскрикнув, отдернул корзинку.

-- Не налеталась? Совсем помереть хочешь? - маленький пушистик был искренне разгневан. - Совсем старухой стать, седой, беззубой? Смеятся много-много и слюни тянуть, да? - тут он так темпераментно изобразил безумную старуху, тряся головой и добросовестно пуская пузыри, что Вилена невольно покатилась со смеху. Заметив, что коротышка рассердился еще больше, она поспешила оправдаться:

-- Простите меня, бога ради, если я неподобающе себя веду, но я честное слово не знаю, что это такое, - показала она на камень - и как я тут оказалась.

-- Не знаешь, говоришь? - недоверчиво покосился коротышка. - Значит, шла-шла и камень времен нашла, так что ли? - и он иронически осклабился.

-- Звучит неправдоподобно, но именно так все и было, - развела руками девушка. И она рассказала маленькому созданьицу обо всем, что с ней произошло за эти несколько недель.

Моховоухий дедок слушал повествование молча и сосредоточено. Только изредка его пергаментные, отвисшие словно у престарелой рыбы губы принимались бесшумно двигаться. Пару раз, в особо напряженных местах, такое пережевывание сопровождалось настораживанием ушей. Вилена смотрела на своего собеседника во все глаза. С каждой минутой он все больше нравился ей, - особенно привлекала детская непосредственность его поведения.

Как только девушка замолчала, старичок стремительно встал, подошел к ней и погладил своей коротенькой лапкой ее по голове.

-- Прости меня, маленькая женщина, - произнес он, взволнованно шмыгая носом. - Я совсем старый, совсем глупый, плохие, злые слова тебе говорил. Я беру их назад, пусть из не будет, - и коротышка стал собирать что-то из воздуха, потешно запихивая себе в рот. Со стороны могло показаться, что дед рвет с невысокой яблоньки крупные яблоки и с видимым усилием пожирает их. Только вот и деревце и плоды почему-то оставались невидимыми.

Вилене сделалось неловко и она попыталась остановить деда:

-- Да будет вам, перестаньте пожалуйста. Вы ведь не со зла меня ругали.

Дедок повернулся, остановившись с не съеденным яблоком в руке, сглотнул, и невнятно произнес:

-- Еще три - и полный порядок.

Покончив с поеданием своих упреков, старик присел рядом с удивленной девушкой и, поглаживая короткими пальчиками рот и подбородок, пояснил:

-- Нельзя несправедливость пускать по свету гулять. На нее зло, обида нарастет - как ком снежный будет.

-- Так что же такое прайсмастер? - перевела разговор в другое русло Вилена. - Как я уже поняла, вот он, - осторожно кивнула она в сторону корзиночки, с лежащим в ней камнем. - Только для чего он - простите - не догадалась.