Николай Бондаренко - Космический вальс

– Спасибо. Я разобралась в тех теориях. Ничего сложного.

Наши отношения в рабочее время оставались прежними. Если не считать того, что Элла стала чаще обращаться с вопросами научно-производственного характера. Это были даже не вопросы, а скорее совет, консультация – конкретный показ, в каком направлении идет изыскание и какие результаты получены. Прямых вопросов, ответы на которые можно получить в научной литературе, она не задавала. Умница. По всему видно, далеко пойдет…

Признаться, я с интересом наблюдал за молодой, перспективной сотрудницей. Мне импонировала ее энергичность, и не только физическая (она была хорошая спортсменка), а главным образом умственная.

Ее обширные знания, отличная память, умение видеть сущность проблемы и добиваться намеченного кратчайшим путем по-настоящему радовали. Разумеется, виду я не показывал и держал себя с ней, как со всеми сотрудниками – строго по-деловому.

Однажды, когда наш Институт выехал на однодневный отдых в горы, я понял, что Элла ко мне неравнодушна. Прежде всего я страшно удивился, а уж потом, поразмыслив, принял нужное решение…

В этот день было солнечно и безветренно – такую погоду мы заказали на воскресенье в зоне отдыха Института. Лагерь разбили у подножия горы, одетой до самой вершины березами и осинами. На бело-зеленой лужайке, усеянной ромашками, установили десятиведерный самовар. Незапланированная официальная часть состояла из восторженной речи профессора Гартмана о необходимости почаще покидать насиженные места и выходить на природу – так как это укрепляет здоровье, сближает коллектив и в конечном итоге двигает прогресс. Мы выпили по бокалу шампанского, и начались игры. Часть сотрудников с волейбольным мячом спустилась в лощину, часть расположилась вокруг профессора Гартмана – он проводил занимательную викторину, а часть, в основном юноши и девушки, устремилась покорять вершину горы.

Я примкнул к участникам викторины и с удовольствием включился в состязание. Вопросы были составлены довольно остроумно, по многоступенчатой системе, ответить на них было не так-то легко. Потребовалось не только знать имена ученых, историю отдельных открытий, но и сопоставлять казалось бы самые противоречивые цифры и факты из самых неожиданных областей знаний, на различных уровнях исторического развития. Профессор Гартман и здесь, на отдыхе, не позволял расслабиться своему интеллекту, а тем, кто желал пополнить знания, теперь помогал поупражнять мысль в направлении поиска.

Элла тоже приняла участие в необычных состязаниях. Я, не скрою, даже возгордился своей молодой сотрудницей – насколько удачными и нестандартными были ее ответы. Лишь на три вопроса, требующих узкоспециальных знаний, она не смогла ответить, а так… Даже профессор Гартман снял очки, расправил улыбкой нижнюю губу и пристально-благодарным взглядом одарил Эллу. «Ага! – ликовал я. Заинтересовался старик! Вот какие у меня кадры! Бьюсь об заклад, он обязательно попытается переманить Эллу в свои апартаменты. Однако ничего не выйдет. Смею заверить…»

После викторины профессор поблагодарил всех ее участников, еще раз внимательно взглянул на Эллу и вручил победителям призы. Первый приз, универсальный микромагнитофон с набором кассет «Современная музыка», он торжественно приподнес Элле. И даже руку поцеловал. «Ну, ну, – усмехнулся я. – Это что-то новое…» Подобный порыв старика Гартмана, сдержанного в проявлении чувств, я наблюдал впервые.

Элла вставила кассету и включила магнитофон. Полилась мелодия «Космического вальса» – самого популярного в этом году музыкального произведения. Написал ее молодой малоизвестный композитор, но не было на земле уголка, где бы этой музыки уже не знали и не любили.

Вот и сейчас – все замерли, услышав знакомую мелодию. Замер и я, как бы окунувшись в гармонию нежнейших звуков, уносящих тебя в прекрасное неизвестное. Вокруг прозрачная синь, ласково мерцающие звезды. Искристая даль медленно наплывает, и тебя все больше и больше охватывает радостная истома… А может быть, причина возвышенных чувств в другом? В том, что кажется – в твоей руке теплая, послушная рука любимой? А синева – вовсе не даль, а бездонные глаза одного-единственного человека, без которого ты не представляешь свое существование на земле?.. Жанна!.. Не ты ли это?..

Когда музыка незаметно исчезла, будто растворилась в огромном гулком космическом пространстве, я вновь подумал о том – почему этот вальс так сильно впечатляет? Не использовал ли композитор какой-нибудь новый способ построения своего произведения, нет ли дополнительного, волнового воздействия на кору головного мозга? Я имею в виду тот способ, который использовал сам при постройке аппарата нейтрализации чувств. Неплохо бы проверить магнитофонную запись и поинтересоваться, как были изготовлены магнитная лента и устройство воспроизведения…

Я внес в записную книжку пометку: проверить.

Краем глаза заметил – к Элле подошел высокий юноша-атлет, один из новых работников Института. Донеслись слова Эллы:

– Извините, Стефан. Не могу. Обещала другому… Интересно – кому же?

Элла оставила растерянного молодого человека и направилась ко мне.

– Я тоже хочу покорить вершину, – сказала она. – Но мне нужен надежный попутчик. Прошу вас, пойдемте!

– А Стефан? Он бы подошел больше.

– Мне бы не подошел. Идемте! Или упрашивать вас?

– Зачем же упрашивать. С такой девушкой – хоть на край света… Только какой вам смысл?

– Смысл есть. И не простой. Когда-нибудь поймете… – И вдруг весело спросила: – Какую музыку вам? Легкую? Серьезную?

– Если можно, еще раз «Космический вальс»…

– Вкусы совпадают! Я тоже его люблю.

Элла включила магнитофон, и мы начали углубляться в лес, сбегавший нам навстречу по склону горы. И опять музыка все преобразила: белые стволы берез выглядели мраморными колоннами, зеленая крона над головой – изумрудным сводом, гулкие голоса слышались речью невиданных космических при­шельцев… И рука Эллы чудилась ласковой рукой моей любимой…

– Странно, – сказал я, когда музыка смолкла и я выпустил руку Эллы. – Такое удивительное впечатление. Ни одна мелодия так не трогает.

– Действительно, необычный вальс.

– А не кажется вам, что здесь что-то не так? Все ли здесь только талант композитора? Нет ли технической помощи, каких-нибудь хитроумных приспособлений?

Элла подозрительно осмотрела магнитофон.

– Я проверю. И даже запрошу завод.

– Пожалуйста. Это очень интересно…

Дальше поднимались молча. Подъем становился круче, и двигаться в общем-то было нелегко. На одной из крохотных площадок, когда остановились перевести дыхание, Элла вдруг с чувством сказала: